Скользкий

Развернув на столе четвертушку газетного листа с горкой травки посередине, Городовский забил косяк, раскурил его и протянул Стасу. Тот помотал головой и потянулся к стоящей на столе бутылке с минералкой. Сушнячок долбит?

Я прошел мимо, сделав вид, что их не заметил, и уже подошел к двери, когда певец прокричал еще один куплет:

Мне кричат: подыхай, потом будет поздно,

Мол, пока молодой — это дьявольски просто,

Ага, щас! Я вцеплюсь в жизнь зубами,

Я живу! Я — живой! Кто против — тех на.

Дверь захлопнулась за спиной, оборвав окончание куплета. А неплохая здесь звукоизоляция.

Постаравшись не зацепить ногами разложенные на полу карты, я пошел обратной дорогой. Никто меня в «Западном полюсе» не узнал. Тем более непонятна реакция Вениамина. Да ну его к лешему. Пойду найду парней и оттянусь по полной. Поймав себя на желании напиться до поросячьего визга, только улыбнулся: что ни говори, выморожень — штука мощная.

Послав подальше приставшего, как банный лист, продавца самозаряжающихся амулетов, я поднялся наверх и в нерешительности остановился, не зная, куда направиться в первую очередь. Поискать в общаге Патруля Шурика Ермолова и Кота? Или дойти до Селина? Да и Гамлет не так далеко отсюда живет. Дома его, правда, днем застать совершенно нереально.

— Ха, Скользкий! Какая встреча!

От неожиданности я вздрогнул и чуть не скатился вниз по лестнице. Шурик! Не врет поговорка — оно всегда само всплывает.

— Здорово! И как оно? — ответил я на крепкое рукопожатие.

— Да ничего. Зашибись все. — Ермолов внимательно меня осмотрел и прищурился. — Ты никак имидж сменить решил?

— Чья бы корова мычала, — не остался в долгу я.

— И не говори. — Шурик запахнул кожаную куртку, надетую прямо поверх сине-белой тельняшки. — Прикинь, вернулись мы вчера с Нижнего хутора, а у меня из летней одежды только тельник и босоножки. Да! Слушай, мне тут сказали — ты из Патруля ушел? Чего так?

— Долгая история. А ты, блин, еще здоровее стал, — сменил я тему разговора.