Птичка, которая попала

Без калорий мозг соображать не желал – пришлось сначала есть. Зажевав кусок мяса, мужчина ощутил, что чего-то не хватает. Встал, достал из холодильника кетчуп, который он успел оценить ещё у Феди, выдавил его на край тарелки и макнул копчёный пупок.

- Вкусно, обрызгай меня ждрых! – вырвалось у гизара. – Надо будет на Лурру захватить несколько… коробок.

Позавтракав, Фарг коротким жестом очистил изрядно потрёпанные после вчерашних гульбищ вещи – те, которые рок-н-ролльные, то есть боевые, оделся и едва успел достать из пространственного кармана пару монет на всякий пожарный.

- Ты что, в этом собрался идти? – присвистнул куратор. – У нас так не ходят.

- Мне так удобнее, - нахмурился Фарг, на деле же не доверяя никому, тем более какому-то начальству.

Мало ли, вдруг на него захотят оказать магическое воздействие. На Лурре ему мало кто мог составить конкуренцию, разве что Даргон. Здесь же резерв был наполнен лишь на треть, да и то благодаря накопителям, а клепки на штанах и безрукавке заряжены по полной.

- Хотя бы плащ накинь, - не стал спорить Тимур, напротив, предвкушал, как повеселится Марк Иосифович.

Эх, знал бы он, как изначально выглядят боевые штаны – выпал бы в осадок. Да и вообще любые гизарские брюки. На самом деле, Фаргону повезло, что ему не пришлось заморачиваться на Земле над зашиванием отверстия для хвоста, ведь он давно заказывает пошив с учётом насильственной ампутации.

Скривившись от мысли, что основная причина, ради которой он взял плащ, временно отсутствует, гизар всё же его накинул. Маскирующий амулет, который мужчина планировал использовать для сокрытия крыльев, решил не афишировать. Мало ли, какая нужда возникнет.

- Всё, поехали, - Тимур нетерпеливо щёлкнул замком входной двери. – Нам ещё потом по магазинам надо будет прошвырнуться.

Марк Иосифович обладал тем типом внешности, когда ты не можешь понять: красив он или уродлив. С одной стороны, полные губы, тёмные волосы, смоляные брови, выразительные карие глаза долженствовали привлекать, но дряблая кожа, торчащие в стороны волоски бровей и манера ехидно кривить губы сводили на нет природные данные.

«Странно, - размышлял Фаргон, наблюдая за человеком, - вроде маг, а внешность подправить не может».