Камень, книга 2

– А, так это с ним вы советовались, там, у храма!

– Да, у нас есть постоянная связь, я редко её отключаю, обычно только на ночь.

– Что, и сейчас можете связаться?

– Могу и сейчас, но он занят, не хочу попусту его отвлекать. Он поработает с Геннадием, потом с Наташей, потом хочет побеседовать с вами. О чём – не знаю, но мне кажется, он пытается понять, кто он. А может, вопросами религии заинтересовался, он же свободно в Интернете плавает.

– А как он выглядит, вы можете мне сказать?

– Никак. Есть его материальные проявления, вот Мальчик, например, а никакого тела у него нет.

– Но он знает наш язык?

– Теперь знает, но долго учил. А когда научился читать, прошёл курс средней школы, теперь научился пользоваться телевизором и Интернетом, с Евгением занимается точными науками.

– Невероятно! Воистину, неисповедимы пути Господни.

– Только я прошу вас не распространяться о Пьере, о том, что здесь увидите и узнаете. Не хотелось бы, чтобы меня исследовали, а Пьера заставили обслуживать всяких депутатов и членов правительства.

– Вы полагаете, что всю жизнь сможете это скрывать?

– Нет, конечно. Но надеюсь, что раньше Пьер станет неуязвимым и для спецслужб, и для других. Да и самому хотелось бы обезопаситься.

– Александр, а могу я матушке от вас позвонить? Беспокоюсь, как они там без меня.

– Конечно. Только сотовой связи здесь нет, набирайте с этого – протянул ему спутниковую трубку.

– Как же набирать, номера-то я и не помню?

– Так включите свой, оттуда и возьмёте.

– Тогда, с вашего позволения, я пойду?

– Да-да, – показал ему, куда идти.

К выходу Геннадия из сна я не успел. Когда пришёл в павильон, он уже сидел на камне и озирался. Как же, приборы разные, гудит что-то, когда шёл сюда, не до того было, а теперь интересно.

– Привет, – говорю – как ощущения?

– А что, разве уже всё? Ощущений никаких.

– Да? А ты посмотри внимательно на мою руку – я выключил освещение в павильоне, только наружный фонарь давал немного света.

– Ух ты! Это что же, я теперь так видеть буду? А почему у тебя всё голубоватое, когда Шура показывал, там разные цвета были.

– Голубоватое потому, что здоров. А видеть лучше будешь в полумраке, на солнце вообще ничего не разобрать. К утру знания улягутся, будешь чувствовать, что и как лечить.