Камень, книга 2

– Стоп! – я поднял руку – только не говори мне, что тебе надеть нечего!

– Почему нечего? – не понял Всеволод – вроде хожу в чём-то. Не понял, в чём проблема?

– Да заходил к своим протеже, вывалили на меня ушат помоев.

– Ха! Терпи теперь. Им тут делать нечего, просто гулять уже надоело, на процедуры уговаривать приходится, волшебную настойку пить отказываются. Не знаю, как выдержат.

– Должны. Я их благословил завтра в магазины съездить.

– Это поможет. Спасибо, кстати, за сеанс, сил прибавил очень хорошо, и усталость накопленная ушла.

– Позови кого-нибудь, кто трепаться зря не станет, я покажу.

Айболит ни выходить, ни звонить не стал, дважды стукнул по стене кулаком. Где-то через минуту зашла смутно знакомая тётка. Вроде, бухгалтер?

– Вот, Аглая Викторовна нам поможет.

Я зашторил окно, всё равно слишком светло, солнце сейчас с этой стороны. Пришлось тащить обоих в коридор, потом нашли подходящую комнатку с видом на котельную.

Айболита взял за одну руку, даму за другую, и начал проводить ликбез.

Комментировать пришлось очень аккуратно, всё-таки человек посторонний присутствует. Но ей, по моему, до собственной ауры и дела не было, думала о чём-то своём. Потом велел внимательно смотреть на ауру и убрал свою руку, картинка для Всеволода потускнела, но осталась заметна.

Отпустили женщину и вернулись в кабинет.

– Вот, в общих чертах, голубые тона – это хорошо, красные и чёрный – плохо. Ты знаешь анатомию, учился медицине, теперь тренируй зрение и разбирайся, что именно ты видишь. Проблема в том, что у тебя, кроме способности видеть и воздействовать, появилось знание, как воздействовать, так вот оно может быть ошибочно, ты сам должен определять границы возможного воздействия.

– То есть я и лечить могу, не только диагноз ставить?

– Можешь, можешь. Но это опыт очень древнего лекаря, когда далеко не всё знали о человеческом теле и о многих заболеваниях не подозревали. Мой брат долго учился и практиковал на безнадежном, прежде чем решился сам что-то делать, и то в ограниченной области. Но увидеть, где болит, уже можешь точно.

– И ты тоже можешь?

– Видеть могу, а вот понять, что вижу – не умею.