Камень, книга 2

С другого телефона позвонил деду, спросил, можно ли сейчас привезти посылку для Георгия, проверить, что там. Дед охнул сначала, но потом согласился. Подозреваю, у него теперь совсем другое оборудование, он на оценке уже прилично заработал, по-моему. Но, всё равно, времени маловато.

Так что собрал на кухне дамский коллектив, Нину с Людмилой, и сообщил им, что Женька куда-то вляпался, завтра попробую разузнать, что смогу, а сейчас ухожу в Питер.

И такой тут начался скулёж, что пришлось пообещать вернуться на ночь.

Глава 17

Дознаватель в полиции сообщил мне, что Женькино дело передано в Следственный комитет, и по всем вопросам теперь обращаться к следователю. Хорошо, хоть фамилию сказал, телефон уже самому пришлось узнавать. Но узнал, и даже словечко за меня замолвить обещали.

Один у меня знакомый в СК – Всеволод Алексеевич, который дело по убийству Шуры вёл, вот ему и позвонил. А дальше просто повезло – они и хорошо знакомы, и даже сидят рядом. Так что добился аудиенции.

Мужчина чуть постарше меня, лет сорока пяти, худощавый, лицо приятное. Но сидит неестественно, похоже, спина сильно болит. Мне и не посмотреть, во-первых, он в кресле, во-вторых, зайти нужно сзади, а с какого перепугу он меня к своей спине подпустит?

Встретил меня настороженно, пришлось на уровне эмоций внушать к себе доверие и симпатию. Ну, как сумел, не очень-то я в этом силён. Вот неприязнь или страх запросто получается, а симпатия?

Паспорт опять спросил, проверил, это ж мало того, что пропуск заказывал, и у меня внизу документы проверяли, ещё и он пролистал.

– И кем вы приходитесь подследственному Клочкову? – наконец-то начал общение следак. Клочков, это вроде Женька?

«Женька, Женька, – поддакнул Пьер – я точно знаю!».

– Фактически работодателем. Он с начала зимы работает на моей ферме в Карелии, до весны без оформления, а потом решит, возвращаться обратно или оставаться у меня.

– Чем он занимается?

– В основном, снег убирает на тракторе, ещё с электроникой помогает. Сигнализацию установил и настроил, связь наладил.

– Да уж, для тракториста поступок необычный.

– Так в чём его обвиняют, скажите, пожалуйста. И насколько это серьёзно. – А сам пыжусь, внушаю, что мне можно довериться. Но вот привык к словесному внушению, а эмоции трудно передать.