Златоустов. Том 1. Особенный наследник

– Я был бы не прочь отдохнуть, – сказал я. – Но ваш предмет пропустить просто не в силах.

Уголки губ Ники Гордеевны слегка приподнялись, но тут же её лицо приняло прежнее серьёзное выражение.

– Всё, можешь идти.

Я понял, что стою, как загипнотизированный. Хорошо, что вовремя спохватился. Наверное, юношеские гормоны, чёрт бы их побрал. «Надо быть серьёзнее, Череп, – напомнил я себе, – надо быть серьёзнее».

Следующий урок должен был проходить в этом же классе.

В задней части помещения, за партами, имелась зона отдыха – два столика, диваны, кресла, множество растений в горшках.

Ребята собрались за одним из столиков, беседовали. Кирилл расселся на полдивана и, попивая чай, с умными видом рассуждал о политике.

Я подошёл к ним и устроился на свободном месте.

– Как оно? Вспоминается хоть что-нибудь? – спросил меня Кирилл.

– Постепенно, – сказал я. – Но мне не помешает кое-какая помощь.

– Настолько всё плохо?

– Не сказать, что плохо. Но вопросы есть.

– Тогда вот тебе первый совет, – Кирилл посмотрел на учительское место, убедившись, что Ника Гордеевна уже вышла из класса, подался вперёд и проговорил тише.

– Наша экономистка хоть и самая эротичная преподша во всей гимназии, но ты к ней даже не думай подкатывать. А то огребёшь.

– От кого? – нахмурился я. – От тебя что ли?

Все, кто сидели, рассмеялись.

– Ну и от меня тоже, если так разговаривать будешь. Но в данном случае – нет. Она – клост третье ступени. Разные истории про неё ходят. В общем, – он вздохнул, – с Никой шутки плохи.

Пойдёмте, парни.

Он поднялся с дивана, остальные, как по команде – тоже. Вся компания направилась к выходу, оставив меня одного за столиком, на котором стояла кружка с недопитым чаем. Похоже, эти ребята относились ко мне не очень дружественно. Появилось чувство, что ничем хорошим это не закончится.

Я тоже хотел уйти, но тут рядом оказались три парня. Один – коренастый, с квадратным лицом, второй – невзрачный с тусклым взглядом, третий – пухлый. Они уселись за столиком.

Коренастый устроился напротив меня. Я даже как будто помнил его имя: то ли Артём, то ли... Артемий, точно.

– А тебе, правда, стреляли в голову? – спросил он.

– Тебя Артемий же зовут? – спросил я.

– Да. Меня – Артемий. Это – Пётр, – он кивнул на невзрачного, – а толстого зовут Филлип.

– А вы почему не со всеми?

– Мы же – сыновья граждан, – объяснил Артемий. – А эти – князья и этайры. Тоже забыл что ли? У нас в гимназии только на словах все равны.