Три русалки вечерком…

Только кому бы сдался для съемок программы скромный учитель физкультуры на пенсии?

Подслеповато прищурившись, он присмотрелся к девицам. Ближайшая, та, что первой заговорила – обладательница визгливого высокого голоса, явно старшая в этой компании. Ишь, руками о край оперлась, локти расставила с таким видом, будто она директриса школы, а физрука Михалыча к ней на ковер вызвали. А у самой патлы зеленые и титьки еле прикрытые. Вот бесстыжая!

Вторая была помладше и явно слегка робела – видать, не совсем стыд потеряла еще.

Третья… Михалыч присмотрелся, моргнул несколько раз и про себя матюгнулся. Третья была мужиком.

То есть парнем. Таким же голым, с такими же длинными и сине-зелеными, почти изумрудными патлами, из-за которых Михалыч с первого взгляда и обманулся. Да еще и миловидным, как девушка. Но, судя по широким, на зависть, плечам, рельефным бицепсам и особенно отсутствию всяких эээ… лишних деталей, которые нуждались бы в прикрытии волосами, – несомненно, все-таки парнем.

...Это что же они тут… развратничают?! В его бочке?! Нет, хуже того – в Катерининой бочке?!!

– Это что ж вы тут, стервецы… втроем! – от негодования Михалыч даже приподнялся, но тут же плюхнулся снова на лавку, схватившись за сердце.

Потому что парень вдруг легко подтянулся на руках – а отличная все же бочка, устойчивая! – и уселся на край. Перекинув через бортик и свесив наружу хвост.

Хвост был длинным, блестящим, покрытым крупной зеленоватой чешуей.

Михалыч нервно сглотнул, во все глаза разглядывая это диво. Парень чуть смущенно повел плечами и шевельнул хвостом. Отчетливо пахнýло рыбой.

– Простите, – очень вежливо начал хвостатый, – вы хозяин этого… этой… – он слегка нервно оглянулся вокруг и, видимо, так и не найдясь, как определить баню, завершил скомканно, – .

– Да, – мрачно кивнул Михалыч, размышляя о том, что наливки-то он так и не пил. А значит, и разумных причин для хвостатости парня быть никак не может. А вот лучше бы пил! Может, легче бы было! Хотя вот к нормальным мужикам, говорят, в таких случаях белочка приходит. А у него русалочка. Русалочко. Русалочк. Это где же он так нагрешил-то, а? – Я хозяин этой бани.