Тайна шести подков

Цирковой двор сейчас сам на себя не походил – это было, вероятно, наистраннейшее место, в котором кому-либо доводилось бывать. Он сплошь порос сладостями. У земли росли закручивающиеся спиралью цветы-леденцы, в то время как вдоль ограды вверх тянулись высокие конфетные деревья. Да и в целом двор выглядел, скорее, как сад. Причудливый сад, нарисованный ребенком.

Рыже-розоватое рассветное небо перетекало само в себя – если приглядеться, оно и правда местами текло, как будто краски, которыми оно было нарисовано, кто-то нагрел.

Но на небо никто не смотрел. Устроившаяся на расставленных кру́гом стульях труппа глядела на ворчащего жонглера, который все разыскивал в леденцовых зарослях свой шарик. Циркачи хихикали и перемигивались.

Куртуазная Кло широко улыбалась. Хотя правильнее будет сказать, что улыбалась белая точеная маска, заменявшая ей не только лицо, но и голову. Маска эта висела в воздухе прямо над черной кляксой «тела» мимессы, из которой торчали пара перчаток да остроносые башмачки.

В какой-то момент Кло раскрыла рот, и из него наполовину выполз красный шарик Левиттуса.

Все снова захихикали, а шарик, булькнув, забрался обратно. Незадачливый жонглер ничего не заметил.

Он продолжал рыскать среди леденцов, находя там что угодно, но только не свою пропажу.

– Хм… а это еще что? – пробормотал задумчиво Левиттус, вытащив из зарослей какую-то ржавую штуковину, похожую на большую скрепку.

– А я знаю! – раздался у его уха тоненький голосок.

Толстяк обернулся и продемонстрировал Зубной Фее находку.

Зубная Фея, крошечное, с палец, существо, жужжа и мельтеша четырьмя стрекозьими крылышками, носилась вокруг.

– Это же подкова! – застрекотала она, как сверчок, и перевернулась в воздухе.

– Что? Подкова? – удивился Левиттус. – Откуда ты знаешь? Фей что, подковывают?

– Не-ет, – рассмеялась Зубная Фея. – Я просто видела такую подкову раньше! Подковы живут в печках! В печках, которые стоят в маленьких антресольных квартирках в Странных Окнах.

– Она мне не нравится, ответил жонглер.

Прочие циркачи тут же зашипели и зашикали. У Вивиан даже выпала изо рта чайная ложечка, которую она с удовольствием обсасывала.

– Левиттус, ты что! – воскликнул Гуттаперчевый Тоффини, резиновые ноги которого распластались по траве кругом на много футов, спутавшись, как ворох резиновых шлангов. – Мы же не говорим о… об этом страшном месте.