Тайна шести подков

Мне известно только то, что для облавы собрали весь личный состав полиции Тремпл-Толл – у него не было шанса. На Трубном пустыре (тогда он назывался иначе) развернулось настоящее сражение. Констебли использовали технологии всех злодеев, которых поймали до этого. Всех прихвостней Дэрроу и его самого убили. А через две недели на вокзале поймали и Замыкателя. На этом Золотой Век Злодеев Габена завершился.

– У Джаспера есть открытка с изображением этого… гм… Гидеона Дэрроу.

– У меня тоже есть, – сказал констебль.

– Я собрал почти всех – у меня не хватает только Филина и доктора Погодника – это очень редкие открытки. Мечтаю их раздобыть. Говорят, что где-то в городе есть даже открытки с аутограффами, но, думаю, это слухи.

– Такое чувство, что вы восхищаетесь этими злодеями, Джон.

– Они были великими! – воскликнул Дилби и, вздрогнув, понизил голос: – Да, они творили ужасные вещи, но с их исчезновением город стал другим. Когда схватили Последнего Злодея Габена, мне было десять лет, но я почувствовал эти перемены.

Все почувствовали. Говорят, что война началась в тот момент, когда Замыкатель был арестован. Враг боялся их, боялся, что злодеи вступят в войну и отправятся защищать Габен, но когда их не стало, у него оказались развязаны руки.

– Вы думаете, что злодеи стали бы защищать Габен?

– Это их дом, – веско заметил констебль. – Конечно же, они вступили бы в бой. Но их всех арестовали или убили, и началась война, которая длилась долгих восемь лет.

За разговором Полли и не заметила, как они прошли два квартала и оказались на небольшой площади.

В центре ее некогда, очевидно, был разбит парк, но от него остались лишь скрюченные опаленные стволы деревьев без ветвей, смахивающие на ржавые печные трубы. Парк окружала старая, во многих местах выломанная и погнутая ограда. В глубине его виднелись очертания большого черного особняка, и Полли даже поежилась от внезапно охватившего ее и неизвестно откуда взявшегося чувства безысходности.

– Мы на месте, мисс Трикк, – сказал Джон Дилби. – «Дом Горемычника».

***

Под ногой констебля скрипнула половица, и они с Полли замерли.

Ни сверху, ни из-за стен слева и справа в ответ не раздалось ни звука. В доме, как и прежде, властвовала тишина.

Особняк Горемычника был темен и жуток – именно о таких домах писали в «ужасах-за-пенни», и в них всегда происходило что-то зловещее: кого-то мучили, кого-то убивали, кого-то замуровывали в стенах.