Святоша. Путь хранителя

Я, к радости наставника, не отходил от того ни на шаг, два раза даже врезавшись в монаха. За мной хвостом ходили и остальные, так мы и прохаживались паровозиком по залу, здороваясь с приглашенным высшим светом.

Светлейший князь Воронецкий выглядел обычно холодно и высокомерно, но легкая тревога в его ледяных глазах вновь напомнила о его сыне. Моя память точно играла злую шутку с этим идиотом, оставляя его в катакомбах на вечное перевоспитание.

Поэтому я всё же отошел и написал Артуру, что пора птенцу покинуть гнездо.

Король моего юмора не понял и завелся, решив что я про демонов и арену. Как работала его логика, я не понял, так что конкретизировал, отправив указание вернуть княжича домой. Не удержался и добавил про ленточку.

Брожение аристократии в замкнутом пространстве в этот раз было недолгим. Прозвучали фанфары, свет загорелся ярче и высокие двустворчатые двери распахнулись, впуская церемониймейстера. Мужчина со всей дури треснул своей тростью о мраморный пол и с минуту объявлял императора, цесаревича и принцессу, перечисляя титулы, владения и заслуги.

Я пытался рассмотреть, не пошел ли пол трещинами, вытягивая шею, но был слишком далеко. Меня одернул монах, грозным взглядом велев принять восторженный вид.

Отец, сын и несвятой дух в виде деятельной Анастасии, явились ко двору, сверкая нарядами и улыбками. Облагодетельствовав всех легкими кивками, они дружно прошли к невысокой сцене и император произнес долгую речь, поминая почем зря служителей, их отвагу и честь.

Даже меня проняло, так красиво он рассказывал о том, как всё полетело в бездну и мы разнесли ганзейский остров.

Настолько, что сомнение закралось, а в курсе ли его величество о реальном положении дел и том бардаке, что устроили храмовники под предводительством его сына. Слабая улыбка цесаревича на особо пафосных моментах подтверждала мои подозрения.

Вволю наговорившись, монарх передал слово наследнику. Георгий кратко повторил хвалебные слова бати и вдруг подмигнул мне, объявив:

— По особому распоряжению его императорского величества, мы изъявляем волю свою и даруем верному служителю всеблагих, адепту Илье, наследный графский титул с правом выбора фамилии и основания рода, а также земельный надел в Санкт-Петербургской губернии размером пять гектар.

У всех вырвался удивленный вздох, а у меня едва не сорвалось ругательство. Вот про то, что эта парочка обещали сделать меня графом, я совсем позабыл. Да что такое с моей памятью в последнее время...