Мама из другого мира. Том 1

А потом вернулся с глубокой чашкой, я бы даже сказала, с небольшим тазиком, накрытым тканью.

В посудине были не только кривоватые человечки, которых мне с особой гордостью показывал мальчик, но и другие фигурки. Теперь понятно, почему ни Амир, ни Мей ни разу не высовывали нос за пределы кухни — Васила увлекла их так, что ни о чем другом, кроме выпечки, они и думать не могли.

— Мы будем украшать их кремом, когда тесто остынет! И пироги! — присоединился к разговору Риш.

— Наверное, вкуснятина получится! — восхищенно покачала я головой.

Дети начали водить меня по всей кухне, указывая на все пироги и расписывая, как они готовились и из чего. Кто выбирал начинку, а кто придумывал украшения. Я лишь украдкой показала наблюдающей за нами Василе большой палец.

Мей в это время, не отвлекаясь на нас, тонкими полосками теста украшала, судя по всему, последний на сегодня сладкий шедевр, а Васила то и дело её поправляла и подсказывала, как сделать лучше.

 Чуть погодя в кухню попытался проскользнуть Димка-Шон, но на него тут же обрушился шквал детского недовольства.

— Сюда нельзя! — завопил Амир, подскакивая на месте, при этом едва не уронив тазик со сладостями. Пришлось забрать посудину из детских рук и поставить её на стол, а то слез будет — хватит на целый океан.

— Уходи, это сюрприз! — вторил Кариш своему новому другу.

— Кыш-Кыш отсюда, рано еще! — присоединилась Васила, так как Димка от удивления застыл на месте и всё никак не покидал кухню.

Пришлось вытеснить мальчика с прохода и выскользнуть за ним следом, откладывая разговор с Мей на потом. Хотя момент всё равно был не самый удачный, так что не страшно.

— Глава 25. Ах, этот праздник! —

Оказалось, нужно было придумать ещё одну подарочную упаковку.

На третьем этаже собрались абсолютно все домочадцы. Дедушка Ульх смастерил из дерева красивую заколку для волос в форме лисички. Вспомнив великолепные рыжие волосы именинницы, я поняла, насколько хорошо подходит подарок — гораздо лучше, чем купленная шкатулка, в которую наверняка и положить-то нечего.