Камень, книга 1

По плану ходить ей в бинтах десять дней, и потом недели три с синяками и отёками, а Шура уже сегодня заживил и срастил ткани. Под бинтами не видно, но Шура судит по ауре. Думает, что гематомы он уберёт дня за три-четыре, но когда ещё деньги получит.

Я рассказал о намеченной на завтра сделке, Шура привычно взялся за дядю Петю.

На сделку по продаже прицепа я пригласил с собой дядю Петю. Мало ли надо будет присмотреть за машиной, или за документами, так лишним не будет. Теперь, когда боли перестали его мучить, он выглядит намного бодрее.

Покупатели приехали на слегка ржавой Газели и тягаче к прицепу, подцепили, опробовали шланги. Вместе перекидали в Газель инструмент из контейнера. Позвонили по телефону, и их водитель перегнал УАЗ на платную стоянку. Его мне должны были передать по простой доверенности.

Поехали на авторынок оформлять документы. В принципе, быстро и недорого, я передал документы на КАМАЗ и прицеп, получил деньги и документы на свои машины.

Надо, думаю, УАЗ перегнать поближе к дому, незачем ему черте где стоять.

Пилим мы, значит, в правом ряду по Энергетиков в сторону Ириновского, не торопясь, потому как габариты непривычные, да и педали пока чужими кажутся. Вдруг какой-то хмырь на изрядно траченной девятке прижимает нас к тротуару. Смотрю в зеркало – сзади страхует группа поддержки.

– Двери не открывай – командую дяде Пете, выдёргиваю ключи и выскакиваю из машины. Жму на брелок, закрываю двери.

Те, не торопясь, вылезают, двое больших и пузатых с битами, один тощий разговаривать собрался.

– Мужик – начинает он – ты много денег получил, надо поделиться!

– Освободите дорогу, ребята – теряю время с этими, а задние, может, уже дядю Петю вытаскивают.

– Ой, мужик, ты попал! – ведёт свою роль тощий. Оба громилы демонстративно похлопывают битами по левой ладони. То, что мне и надо.

Уже привычным жестом дважды посылаю кинжал в биты.

– Я же сказал – освободите проезд, что тут непонятного – демонстрирую кинжал романтику большой дороги.

– Ха! Да мои ребята тебя сейчас – но ребята уже обезоружены и имеют другое мнение.

– Ну его на /***/, поехали отсюда!

– Да я его сам распишу – не унимается тощий и вытаскивает из кармана складень.

– Убери нож – кричу ему – порежешься!

Тот, однако, слов уже не воспринимает.