Ловушка на ловца

Кстати, Вася, ты как на счет согреться: чай, кофе?

– А что, есть выбор?

– Обижаешь, Фернаго! Ничто человеческое нам не чуждо.

– Тогда кофе.

– Сорт, год сбора урожая? Или растворимый?

– Да идите вы к черту, Даниил Нектарьевич. Тащите, что есть.

– Наш человек. – расплылся в улыбке инквизитор, выплывая с кухни с подносом, на котором дымились две кружки.

На журнальном столике также мигом очутились сахар, чайные ложечки, печенье. Даниил Нектарьевич сел на стул напротив меня:

– Ну, рассказывай, как ты докатился до жизни такой?

– Как, как? – пожал я плечами.

– Бабушка положила меня на окошко студиться, а я вдруг понял, что она меня не любит, а просто сожрать хочет. Так вот и началась моя трудовая деятельность.

– Да наслышаны мы о твоей эрудиции, Фернаго. Знаем, как ты курсовые, точно орешки, щелкаешь. Но сейчас вопрос серьезный. И касается он лично меня.

– Не понял? – я непроизвольно отодвинулся подальше. – Вы что: собрались ловить эту девушку? Да, она оборотень, но ведь зла никому не причинила.

Я ей обязан. Нет, Даниил Нектарьевич, при всем уважении, предательство – несмываемое пятно.

– Эх, Вася, иногда мне кажется, что ты просто шалопай, лишенный всяких талантов. Если бы ты вот так, шутя, не вызвал баорга, я бы так и думал. Но, к моему большому сожалению, тебе дан талант от бога. Все мы, учителя, тебе в подметки не годимся. Но сила твоя еще не отшлифована знанием, а потому более смахивает на бессилие. Твоя слава прогремит далеко за пределами нашего городка, но это будет потом, когда ты выйдешь из лицея, когда тебя помотает жизнь, когда злой фатум откорректирует недостатки твоего несносного характера.

А сейчас ты пока просто нерадивый ученик.

– Да понял я, понял. Если бы Эйнштейн учился лучше, он бы никогда не сделал бы своих открытий, потому что он бы еще в школе знал, что это – невозможно. Был бы Пушкин отличником, он бы в детстве понял, что только самодержавие, пусть неповоротливое и обросшее чиновниками, – лучшая форма правления в такой стране, как наша.

Но тогда бы он не написал своих стихов. А монархистом он и так стал.

– Вася, оставь этот треп для своих девочек. На кого ты там накинул петлю с перехлестом сознания, на Ларису? А пили на Дне Рождения у Тани; а у Светы и у Веры – обе мамы инженеры?

– Ну, все, все. Мир. Мирись, мирись, больше не дерись. – я машинально глотнул кофе. – Блин, без сахара.

– Самообслуживание, молодой человек, делает некоторых барчуков ближе к народу.

– Ну, все, извинился же.