Ловушка на ловца

– А почему у него такая душа? – я высказал вслух риторический вопрос, даже не ожидая реакции на него, но Даниил Нектарьевич посмотрел мне в глаза и ответил:

– Когда человек много страдал от унижений, когда ему не хватало любви и понимания, душа его вполне может зачерстветь и обернуться камнем. Это не простая риторика. В мире нет ни одного понятия, которое человек выдумал сам. Все где-то уже есть.

– Выходит, мне помог тот, кто сам сильно страдает? Ни Андрей, ни Женька не подходят на эту роль.

– Что мы знаем друг о друге, Фернаго? Невидимые миру слезы каждый из нас проливает в полном одиночестве.

Я промолчал.

– Кстати, почему мы идем именно к этой скале, а не к той, что слева? – инквизитор опять начал меня пестовать.

– Она выше, ближе к сути.

– Сам догадался или прочел где?

– Даниил Нектарьевич, ну что вы, ей богу? Я и в школе не знал, как выглядят всякие «еры» и «яти». Конечно, придумал.

– Сознался. – инквизитор мотнул головой. – Но помни, что в чужих мирах, так же, как и в внутри собственных, всегда приходится взвешивать правду и ложь.

Иногда честность может стать причиной гибели.

И снова Нектарьевич распахнул крылья, подхватил меня за руки, и взмыл на самый верх скалы:

– Пешком мы бы долго карабкались.

Мы оказались у подножья выступа, к которому был прикован вампир. Обезумевший от голода взгляд чудовища остановился на нас слегка заинтересовано.

– Это суть нашего спасителя? – удивился я.

– Возможно. – пожал плечами Нектарьевич, и поднес к моему лицу медное зеркало, лежавшее до этого у него в нагрудном кармане.

Из отражения на меня смотрел то ли гоблин, то ли неандерталец: заросший, безобразный дикарь. – Мы все здесь такие колоритные, какими нас видит эта израненная душа.

– Понятно. – проворчал я. – Но я не Василиса Прекрасная, чтобы всяким страшилищам аленькие цветочки дарить.

– Скажи спасибо, что ты здесь не василиск. – хмыкнул инквизитор и показал в небо.

Прямо над нами зияло отверстие.

Это был выход в реальный мир. Подняться к нему можно было лишь по ступеням лестницы, обвивающей эту скалу. Но пройти нужно было возле зверя, в пределах досягаемости его клыков и когтей.

– Ну, Василий Ужасный, что ты будешь делать? Теперь твои шаги не оцениваются. Нападешь, развяжешь вампира или попытаешься проскользнуть мимо? Только честно?

– Я бы лучше не рисковал. – вздохнул я. – Душа это или зверь подсознания, или заточенный разум – не известно.