Ловушка на ловца

Если бы не асфальт, разницы, вообще бы, не было. Впрочем, и асфальт проложен далеко не во всех переулках.

Многие дома извело, покорежило. Один из них наклонился так, что страшно представить, как это внутри живут люди, ходят, едят, смотрят телевизор, в то время, как от вибрации проезжающего мимо обычного трактора вся эта двухэтажная конструкция может просто сложиться, точно карточный домик. Но и в нем, на втором этаже, всегда горел свет.

И вот что удивительно: я ведь бывал здесь и раньше, но никогда на меня город не производил столь мрачного впечатления.

Потом я приходил в общагу, падал на кровать и тупо смотрел в потолок.

Я не хотел болтаться с друзьями по улице, искать рецепт заковыристого магического зелья. Я ничего не хотел. Я ждал трибунала. Ждал так, словно это будут судить не Даниила Нектарьевича, а меня.

На исходе второй недели вечером, когда я завалился на кровать, в дверь постучали.

Я открыл. На пороге стояли Женька и Андрей.

– Заходите.

Друзья мялись.

– Ну, чего?

Женька с Андреем расступились. У них за спинами был розовый шарик с нарисованной на нем авторучкой девочкой в треугольном платье.

– Вот. – сказал Андрей. – Пришли к тебе на помощь. Вышиби клин клином. Прости, но на более крутую резиновую бабу денег не хватило.

Впервые за эти две недели я улыбнулся.

– Мы тут подумали, что пока, суть да дело, ты тут с этим шариком сделай, что хочешь: побей там его, проткни, попинай, в общем, пары выпусти, и давай уже, возвращайся в нормальную жизнь.

– Вот еще. – возмутился я. – Я резиновых баб не бью.

– Ты их по-другому используешь. – подмигнул Андрей. – Ну, так пошли.

– Куда?

– Вот ведь, что депрессия с людьми делает. – это уже подал голос Женька.

– На День Рождения. Подарок вместо тебя мы уже купили. – и Женька достал из сумки сверток. – Держи.

– Чего-то я не понял. У кого День Рождения?

– У Пушкина, недогадливый ты наш. – Андрей отпустил шарик, взлетевший к потолку.

– Что, правда?

– Кривда, Вася. – Андрей почесал нос. – Собирайся, гений доморощенный. Нас уже ждут.

Через пять минут мы вышли из общаги и направились в сторону ШААЗа.

Шли молча. Друзья переглядывались. Похоже, им не нравилось мое выражение лица.

Друг за другом проехали два автобуса. Они были полупустыми и полуживыми от старости.