Ловушка на ловца

Самое страшное было в том, что, может быть, я даже не ключ в ад, а – дверь. Ключ – это сильный выплеск эмоций, причем совершенно не важно каких…

Боли в спине не было. Это могло означать, что меня вылечили, что я никуда не падал или, что спины у меня больше нет.

Несколько секунд я страшно боялся открыть глаза. Я не готов был увидеть себя парализованного в инвалидной коляске.

Я досчитал до десяти. Страх не улетучился. Более того, воображение рисовало жуткие картины. Всем нужны мои мысли и эмоции.

Вася Фернаго – это бесплатное и ненужное приложение к сверхмощному орудию тотального уничтожения.

Из меня сделали голову профессора Доуля. Скорее – доцента Дауна.

Тело шмякнулось об асфальт всмятку. Быстренько башку отпластали, провода в кислотно-щелочные растворы кинули, замкнули их на рваной шее. И теперь я могу только думать. А радоваться жизни в полном объеме отныне будут другие.

С такими мыслями мне не магом нужно быть, а беллетристом. Или сценаристом…

Ну, все, шутки в сторону. Я посчитал до пяти и открыл глаза.

Первое, что я увидел, склонившуюся надо мной Жизель. Наверное, это был предсмертный бред. Ведь я падал с Ларисой. Жизель не может появляться как призрак. Она телесна. Она может принимать разные личины, но ей все равно нужно было прибежать к общаге. Она бы не успела.

И все-таки я был рад ее видеть.

– Что же ты, Вася, не воспользовался моим даром? – колдовские омуты глаз Жизели смотрели мне прямо в душу.

– Любовь и предательство – это человеческое. – что-то сипело у меня в груди.

Похоже, это были мои предсмертные слова. Я попытался пошевелиться, двинуть головой или пальцами рук, но по-прежнему не ощущал собственного тела. – Когда магию смешивают с любовью или с ненавистью, всегда получается плачевный результат. Любовь сама по себе – высший вид естественной магии.

– Опять сам догадался? – глаза Жизели потеплели. – Ты не безнадежен, Вася. Скажи мне еще, только честно, я все пойму: ты спасал девушку, чтобы быть героем в ее глазах?

– Может быть, я… я… Я, наверное, был увлечен ей, и, возможно, даже любил.

Не мог же я позволить ей умереть, чтобы выпустить нашего общего врага. Я просто хотел, чтобы она жила. Она ведь все сделала ради денег, нужных ей на перевод в другой лицей. Наверное.

– И ты до сих пор ее любишь? – в глазах Жизели мелькнуло нечто похожее на грусть.

Неужели это ревность? Зачем ей еще один поклонник-человек, если между нами никогда ничего не может быть? Странные существа женщины.