Ловушка на ловца

Кости ныли после того, как меня уронил Даниил Нектарьевич, да еще в толпе меня помяли основательно. А еще тошнило то ли от недосыпа, то ли от голода.

В общем, ни о каких лекциях речи быть не могло. Да их, скорее всего, отменят. Все-таки магическое вторжение, убийство.

Я вышел в пустой коридор. Как-то необычно видеть лицей пустым, покинутым. Мне на мгновение вдруг показалось, что аудитории, коридоры, курилки – это не просто стены и перекрытия, а единый живой организм, такой же мыслящий и чувствующий, как амулет Януса.

И сейчас лицей устал, как и я, а еще ему вдруг взгрустнулось, словно его одолели некие сентиментальные воспоминания о тех, кто учился здесь раньше. Нет, не о магах, ведь лицей создан не так давно, о других, об обычных студентах. И кто знает, дороже ли этому зданию наблюдатели или обычные парни? В чувствах все не так однозначно как у людей, так и у волшебных предметов и зданий.

Я шел мимо пустых аудиторий, словно осиротевших без студентов, без вечного гомона и шума и странное ощущение, что я заглянул за изнанку жизни, не покидало меня ни на секунду.

Вроде бы, всегда так и бывает: то взлеты, то падения, то бодрствование, то сон; но когда тебя вот так вдруг выбрасывает из привычного ритма и вместо движения предлагают покой, вдруг посещает какая-то объемная пустота. Не тоска и не скука, а именно пустота, в которую проваливаешься весь, с головой, и там, в нигде, всплывают странные мысли о суете и тщетности всего земного, о том, что все приходит и уходит.

И когда появляется любое дело, выныриваешь из этих раздумий как из омута, точно из болота и хватаешься за любую соломинку, лишь бы выскочить из этой пустоты, лишь бы не проваливаться в нее снова.

– Вася. – кто-то хлопнул меня сзади по плечу. Наверное, Женька или Андрей.

Я обернулся. Передо мной стоял Коля Симаков:

– Свободен, или опять геройство замышляешь?

Странно, но теперь, когда я действительно стал суперзвездой лицея, когда у меня в кармане лежало разрешение на использование волшебной палочки, подписанное не деканом, а инспектором, слова из уст оставленного позади конкурента не казались более обидными.

Я вдруг понял, что Коля вовсе не исходит завистью и даже не шутит. Для него это просто дежурная фраза.

Я покраснел, потому что вспомнил о своих подозрениях, что Белкин и колдовать сам не умеет, однако если бы они не объединились с Нектарьевичем, неизвестно, чем бы все закончилось.

Внешность, жесты, манеры – это красивый фантик не всегда правильно передающий содержание.