Ловушка на ловца

А попутчики лишь голубые змеи рек да россыпи серебряных звезд по ночам, да дым костра и звон сердитых комаров.

Странно было почувствовать этот зов дорог сейчас, вернувшись с каникул, сдав «хвосты», когда жизнь вроде бы только начинала налаживаться, когда студенческое братство раскрыло свои дружеские объятия.

Я вдруг понял, что бродяжничество – это вовсе не удел опустившихся «бомжей», это стиль жизни, это призвание, это судьба, а не крест.

Мы все идем по дороге жизни, но каждый из нас – раб социальный цепей и обязанностей.

Детство наше проходит в яслях и детсадах. Нас пестуют в школах и институтах. Потом за нами приглядывают на работе.

Общественное мнение подталкивает нас карабкаться по служебным лестницам, заводить семьи, растить детей, выходить на пенсию, и с ужасом понимать, что жизнь прошла как во сне, а совершить так ничего и не удалось.

И не то, чтобы это очень плохо, но как-то уж очень скучно. И ведь бог дал нам свободу, но общество всегда стремиться ее отобрать. Все, что не вписывается в рамки морали, то бишь безукоризненного послушания социуму, карается нещадно сумой и тюрьмой – еще более жестким контролем и ограничением свободы.

Нас изолируют от других людей за любой проступок от воровства булочки с корицей, до убийства соседа.

Однако за воровство миллиардов дают чины, а за убийство врагов – ордена и льготы. Нас заставляют делать что угодно, главное, чтобы все было под надзором. Убил десять бюргеров на войне, изнасиловал во взятом городе пару девочек – герой, образец для подражания.

Сделал все то же самое без надзора государства – по тебе уже плачет электрический стул.

От мира двойных стандартов, конечно, не уводит и дорога. Побег плох тем, что когда-нибудь придется вернуться и признать свою ошибку; но само путешествие к своим истокам никто потом не вырвет из души. Воспоминание о дорогах станет щитом от экзаменаторов и работодателей.

Никто не поймет истинной души прирожденного хиппи, его сочтут просто тунеядцем, лентяем.

Но клеймо стоит лишь на тех, кто его принимает. А бродяга выслушает, да и пойдет себе дальше. Он свободен не только ходить, где вздумается, думать и говорить, что хочет, но и независим от ярлыков и общественного мнения.

Эк, меня расколбасило! Определенно, нужно меньше пить.

Балконы между этажами в общаге сообщались лестницей. Вот по ней я и пошел вниз.

«Первое сошествие с седьмых небес наблюдателя Пятого круга Василия Фернаго». – ехидно подумал я.