Ловушка на ловца

– сказал Нектарьевич.

– Что? – я опешил.

– Как и когда старушка связалась с оккультистами? С кем именно и зачем? И вещица ли она до сих пор?

– Пришла матка-вещица, королева всех этих тварей, и сожрала сердце бабушки. – я поймал себя на том, что начал злиться. – Это просто триллер какой-то. Чужой против Хищника. Вурдалак против оборотня.

– Чем смешнее, тем ближе к правде. – буркнул Нектарьевич. – Да я тебе кое-что сейчас покажу.

Инквизитор вдруг подошел к двери и распахнул ее. С той стороны стены из угла в угол шагала Лариса.

– Заходи. – сказал Нектарьевич Ларисе. – Гостем будешь. Званым.

Лариса втянула голову в плечи.

– Ну что, тебя уговаривать?

Лариска шмыгнула на кафедру, с удивлением посмотрела на осколки черного коня, все еще лежащего на столе в чистом листе бумаги и на мигающий диод, отложенный отдельно. По глазам подружки я понял, что даже если она и подслушивала, то последний момент нашей беседы пропустила.

Нектарьевич достал из своей сумки ноутбук, открыл его и пригласил нас обоих посмотреть его видеозаписи.

Я понял, что он как-то считал мои мысли о том, подслушивала ли Лариса, а еще я осознал, что ему это все равно. И сразу стало так легко на сердце. Так спокойно. Нет, я не думал, что Нектарьевич может опуститься до физического устранения лишнего свидетеля или стиреть ей память гипнозом, но некоторое беспокойство за Ларку я все же испытывал.

Мы сели у ноутбука.

– Итак, ребята, у нас есть полчаса до лекции Марка Захаровича. Проведем их с пользой. Скажи, Лариса, чем отличается обычная война от магической?

– Принципиальной разницы я не вижу. – пожала плечами Лариса. – В обоих случаях две стороны преступают все моральные и этические запреты, нарушают всевозможные заповеди, чтобы добиться желаемого. А хотят они всегда одного и того же: утвердить свой авторитет за счет унижения соперника.

– Да у нас тут не магический лицей, а Академия философских наук.

Лариса покраснела и даже вскочила с места.

– Это был комплимент. – уточнил Нектарьевич. – Действительно, разницы между священной войной и пьяной поножовщиной нет. Более того, получивший преимущество в типе вооружения или в магической мощи, обычно, как правило, напрочь забывает о милосердии и сострадании, о человечности и пресловутой демократии. Возьмем пример с созданием ядерной бомбы.