Тина

Поверь мне, он не плох и долго сопротивлялся, — бросила на ходу, несясь на выход, Элеонора, — Тина, брось это! У нас совершенно нет времени!

Я написала начальнику службы безопасности, чтобы он разобрался, сама же поспешила за Элеонорой, а та уже скрылась за поворотом.

Даже не стала спрашивать — куда мы шли. Рассматривала гудящий и бурлящий центр города. Спешащих студентов, людей, стоящих около ларька с шаурмой, стильные офисные здания и сотрудников, сгустившихся в местах курения и перемывающих косточки коллегам. Меня накрыли воспоминания.

Помню Элеонору на похоронах матери, она стояла у гроба и отдавала распоряжения, куда лучше разместить вазы с цветами, где, что поставить, рассылала людей. Я же тогда была как во сне. Когда у меня случилась истерика и я заперлась в своей комнате, она зашла, отвесила мне звонкую пощёчину и сказала:

«У тебя много обязанностей. Встала и пошла их выполнять!».

Я сразу очухалась, а потом и боль притупилась. Ведь когда ты занят, на лишние мысли времени просто нет. Она уехала ровно тогда, когда поняла, что я справляюсь: вступила в права наследства, гоняю слуг, построила арендаторов и вернулась к учёбе.

Мы завернули за здание и спустились в метро. Да неужели? Она собиралась проводить обряд здесь? Около турникетов, пропустив вперёд женщину с ребёнком, прищёлкнув пальцами, она прошла в боковую неприметную стальную дверь. Я юркнула за ней, не преминув оглянуться на охранника, увлеченно смотревшего в противоположную сторону.

Затем мы блуждали по длинному служебному туннелю довольно долго, везде бетонные стены, а наверху проложены длинные провода, уходящие дальше в глубину коридора. Но тут Элеонора остановилась и свернула вправо и пройдя пару метров, мы оказались в заброшенном зале, похожем на старую не работающую и заросшую паутиной станцию. Но удивляло не это, а помпезная хрустальная люстра на резном потолке, колонны, отделанные дорогой плиткой. Остальное всё пребывало в большом запустении. Освещала помещение, лишь одна лампочка.

— Представляешь, в последний раз я тут была с Михаилом Павловичем. Мы знатно пошалили! И судя, по отсутствию следов, с тех пор, сюда так никто и не заглядывал. Где-то тут должен валяться мой… Хм, впрочем, я потом сама проверю, на месте ли он.

— А кто такой Михаил Павлович? — с интересом спросила я, продолжая оглядываться, — и почему это место не используется?

— Михаил Павлович, дорогая, мой давнишний приятель.