Зам ректора, или Как выжить среди Тёмных

Так уж заведено, что тёмная магия нуждается именно в зловещих делах. А представьте пытливый ум адептов, едва вырвавшихся из-под родительской опеки, полёт фантазии, дозволение применять свою силу, познавать её возможности и тем самым учиться и взрослеть.

— Гм… Вы уж простите, господин Тиранский, но вседозволенность – это совершенно неправильный метод воспитания, — сказала ректору, находясь в лёгком недоумении от его слов. — Даже не имея опыта и навыков в сфере образования, воспитания и обучения, я и то прекрасно понимаю, что вы распускаете тем самым своих учеников и, по сути, учите их, что можно при помощи тёмной магии делать что угодно, и за это им ничего не будет.

— Вы не знаете наш мир, — улыбнулся он снисходительно. — Когда птенцы вылетят за ворота академии с дипломом об образовании, они сразу же становятся ответственными за любые дела. И все адепты об этом знают. Именно поэтому в стенах академии дозволено им делать всё что угодно, чтобы понять, насколько могущественна или же слаба их сила до того самого момента, как они станут заложниками законов, как и мы все.

Кстати, о законах, вам, леди Ольга, как и всем сотрудникам АТС запрещено причинять какой-либо физический и магический вред адептам академии.

— Я читала контракт, — сказала ректору. — И вы верно заметили – физический и магический вред. Но вот о психологии ни слова.

Я коварно улыбнулась.

Ректор прищурился и хмыкнул, сцепив пальцы домиком.

— Что ж, надеюсь, Оракул не ошибся в вас.

— Посмотрим, — произнесла немного грустно.

Перспектива жить и находиться среди психически неуравновешенных подростков с маниакальными задатками, магической силой и желанием познать мир с самых некрасивых его сторон, вызывала во мне лёгкое уныние.

Вот не люблю я людей. А тут не просто люди, а ещё подростки.

Господи, как же я дожилась до такого?

— Хм, смотрю на вас, леди, и думаю, как бы вы не разбили сердца наших адептов. Ведь таких симпатичных помощников у меня ещё никогда не было.

— Что вы, я никогда не стану разбивать чьё-то сердце, господин ректор.

Как-никак, оно только одно. А вот костей ровно двести шесть. Раз нельзя напрямую причинять физический вред, то можно просто устроить лёгкий несчастный случай с открытым переломом, например.

— Да вы страшная женщина! — восхищённо воскликнул Тиранский.

Усмехнулась его словам.

— На том и стоим. Так, лучше расскажите мне об остальных амулетах. Вот эти для чего и от чего?

— Скорее, от кого, — сказал ректор.