Эхо шторма. Обитель отверженных магов

Иван не придет. Осознание этого поразило своей простотой. Нет, не в этот раз. Ая больше не маленькая девочка, которую нужно спасать. Сама просила не мешать. Добилась.

Дверь открыли, и человек снова велел идти. Камера, коридоры, охранники… Когда жизнь Аи превратилась в это?

Так должно было случиться очень давно.

Не было сил сопротивляться, Ая просто повиновалась. Думала, ведут еще на какой-нибудь суд. Повесят на нее дела вообще всех эсперов? Почему нет.

Но вышли в просторный холл. Рыжий свет закатного солнца играл бликами на панорамных окнах, эхом отдавались шаги по мраморному полу.

Ая с грустью смотрела на его роскошное сияние и гадала, в какую дыру ее выкинут на этот раз?

В ту, где тебе самое место.

У выхода в свете лучей стоял человек. Тоже ждал.

Взгляд зацепился за длинные полы верхней одежды, и на секунду Ая позволила себе надеяться. Что это он. Ждет, когда ее отпустят, чтобы забрать. Вернуть на место. Все это просто ошибка, нелепая случайность. Ая проснется посреди кошмара и все прояснится: виновника нашли, а ее ждут в Академии.

Но силуэт не имел ничего общего с Иваном. Это другой человек. Волосы длиннее и темнее, ни следа добродушия на лице, а глаза чудовищно бесцветные, прожигали холодной сталью. Руки покоились в карманах плаща, от одного вида которого по коже пробежали мурашки.

Тем не менее губы мужчины растянулись, когда Ая остановилась рядом вслед за охранником.

— Спасибо, дальше мы сами, — сказал морион.

Глава 13. Морион

Мужчина дал знак, и появился второй — он сопровождал ранее этого главного.

Сложно понять, кто из них кто, плащи одинаковы, исключая размер, но почему-то Ая была уверена, что первый руководит, а второй… подчиненный?

Язык не поворачивался так его назвать: он был выше и крепче, заметно крепче. Широкие ноздри мерно расширялись, густые брови нависли над темными глазами. Ая вся подобралась. Этот морион пугал, но не как первый. Ощущалась физическая угроза. Как если подойти к зверю: вот он спокоен, послушен, но двинется — перекатятся роскошные мышцы, оближется — и обнажатся клыки.

Древние инстинкты визжали, получится ли противостоять, если нападет? Ая сомневалась, что простых человеческих сил будет достаточно.

Что касается первого: от него хоть и не веяло физическим превосходством, Ае, как и раньше, было не по себе. Настораживало другое, нечто, что она не могла объяснить. В холодных внимательных глазах, заостренных чертах, но, главное, в том — какая непринужденность сквозила даже в мимолетном жесте.