Победа от Виктории

В отделении Вика осмотрела своих пациентов, приняла двух новых, написала три выписные справки. Оставалась еще одна. В ординаторской трындели двое коллег. Обсуждали какой-то праздник. Их очень интересовал Роман Анатольевич, новый невропатолог, пришедший в больницу месяца два назад. Вике он не нравился. Она не любила, когда врачи без меры использовали медицинский жаргон, да и его назначения в истории болезни удивляли. Он писал размашистым почерком с огромными круглыми буквами, так что в строчку умещалось не более двух слов.

— Вика, приходи на новогодний банкет. Ты уже года три не была, — сказала одна из коллег, полненькая брюнетка.

— Новогодний банкет? — удивилась Вика.

Боже, скоро Новый год. Сколько раз она сегодня написала дату в истории болезни, но ни разу не подумала, что до праздника осталось всего десять дней. Уже двадцать первое декабря. Подарки! Где, когда и на какие деньги купить подарки?

— Ты совсем заработалась. Нужно ведь и отдыхать, — с сочувствием сказала худосочная блондинка.

— Я думала, все сборища запрещены.

Вирус, и все такое, — ответила Вика.

— Большие запрещены. Кафе будут закрыты тридцать первого декабря, а сейчас работают. Нас не так много, человек пятнадцать набирается. Мы посчитали, по полторы тысячи с носа получается, — объяснила полненькая брюнетка.

— Я подумаю. Мне на прием в поликлинику нужно бежать, а до этого еще на неврологию заскочить, — отвязалась от назойливых коллег Вика и подумала, что в реанимацию к Тавренковой она уже точно до приема не успеет.

Если бы у нее были деньги, она все равно не пошла бы на банкет. Видеть, как дамы напиваются и пристают к Роману Анатольевичу… Фу.

Ребенка, которого нужно было посмотреть на неврологическом отделении, вел как раз он.

— Органик и судорожит бесконечно. Я его приглушил, но надолго не цепляет…— в своей манере стал рассказывать Роман Анатольевич.

— Проблема-то в чем? — перебила его Виктория. — Зачем вам кардиолог?

— Так ЭКГ плохая. Экстрасистолы проскакивают.

Виктория взглянула на ленту ЭКГ с единственной экстрасистолой.

Потом осмотрела и послушала ребенка. Это был несчастный скрюченный мальчик. Он не мог сам дышать и глотать. Из шеи у него торчала трахеостома, а из живота — гастростома, через которую он получал питание. Он смотрел на мир невидящими глазами и, скорее всего, ни о чем не думал. Рядом с кроватью стоял компактный домашний аппарат искусственной вентиляции легких и сидела остроносая мать ребенка. Она смотрела на врача тревожными глазами.