Узкие улочки жизни

Правда, у двери она обернулась и попросила:

— Подожди пару минут, ладно, дядя Джек? Мне нужно кое-что тебе отдать.

Отдать? Вроде бы я ничего не просил, и никто мне ничего не обещал.

Пара минут вытянулась в целую пятёрку, но моё терпение выиграло схватку со временем, и я стал обладателем плоской пластиковой коробочки.

— Спасибо, что был со мной сегодня, — с трогательной серьёзностью сказала Агата. — А можно, я кое о чём попрошу?

— Конечно.

— Когда встретишь моего братца, врежь ему как следует. От моего имени.

Девушка приподнялась на цыпочки, чмокнула меня в щёку и скрылась за дверью.

Врезать, значит? Неплохая идея, тем более весьма совпадающая с моими собственными желаниями. Но сначала нужно вернуться домой и выспаться.

Анна тоже покинула машину, пока мы с фройляйн Кёне прощались, и теперь стояла, бёдрами опираясь на капот. Честно говоря, я ожидал, что она ещё и закурит, небрежным движением достав тонкую сигарету из какой-нибудь серебряной коробочки, но реальность снова не совпала с фантазиями: Анна всего лишь скрестила руки на груди и приподняла подбородок, закрывая глаза и подставляя лицо ночному ветру.

— Не простудитесь?

— Несколько минут прохлады переживу.

— Тогда не буду мешать. До свидания.

Но повернуться и уйти мне не удалось, потому что фройляйн Штерн ехидно заметила:

— Вас ещё не отпустили… Джек.

— Разве меня кто-то держит?

— Не смотрите на меня так угрожающе! Ваши собственные мысли — якоря куда более надёжные, чем мои прелести.

Не люблю, когда кто-то понимает меня лучше, чем я сам: чувствую себя неполноценным и униженным одновременно. Говорят, что красивой женщине можно простить всё? Врут. Красота только усугубляет ситуацию, придавая происходящему оттенок издевательства.

— И о чём же я думаю?

— Вы злитесь. А вот на кого сильнее: на себя или на меня, не скажу. Вам виднее.

Она не медиум, это совершенно точно, но моё настроение угадала отлично. Я действительно злюсь. А что ещё прикажете делать, если за один вечер меня сначала посадили в лужу, а потом заставили вывернуть привычную реальность наизнанку?

— Что вы сотворили с девушкой… Анна?

Фройляйн Штерн скучающе зевнула:

— Ничего дурного или опасного.

— Какой ещё вред?

— Ну только не стройте хорошую мину при плохой игре! Вы же сами оставили школьницу наедине с тем господином. Неужели не было понятно, чем всё завершится?

Конечно, было.