Узкие улочки жизни

Умиротворённость. Целеустремлённость. И никаких следов шока.

Часть 2.10

— Вы ничего не хотите нам сказать? — ласково спросила фройляйн Штерн, скрестив руки на груди.

— Сказать? Что я должен сказать? — Герр Бломберг постарался выказать недоумение пополам с негодованием.

— Я говорила не о долге, а о желании, но… Вы только что сами признали серьёзность ситуации.

— Какой ещё ситуации?

Анна скучно зевнула и склонила голову набок:

— Что произошло между вами и девушкой несколько минут назад?

— Ничего не произошло! Мы… разговаривали.

— Тогда почему школьница находилась в ваших объятиях?

— Она… Её… Ей просто стало нехорошо! — выкрутился герр Бломберг. — У неё закружилась голова, и я, чтобы девица не упала…

— Схватили её за грудь, — резюмировала блондинка. — А бусы порвали, видимо, чтобы облегчить дыхание?

— Да, да, конечно!

— Тогда в самом деле не случилось ничего предосудительного. Вы считаете иначе?

Вопрос, обращённый ко мне, был задан с искренним интересом, хотя я после удачной попытки сластолюбца оправдаться, используя подсказанный вариант, ожидал насмешливого упрёка в стиле «у вас слишком богатое воображение».

— Да.

— И как, на ваш взгляд, всё происходило?

Не люблю чувствовать себя клоуном на арене, но избегать ответа не буду:

— Очень просто. Этому господину понравилась юная школьница. Понравилась до такой степени, что он не смог подавить свою похоть и пытался принудить девушку к интимной близости. Уверен, фройляйн Кёне расскажет то же самое, когда придёт в себя.

— Какая чушь! — взвился герр Бломберг, изображая оскорблённую невинность.

— Неужели? Тогда почему вы так сильно взволнованы?

— Это ваши личные домыслы!

И ведь он прав, чёрт меня подери. Свидетельствовать против него я не могу. Запрещено законом. Особенно если учесть мои приятельские отношения с семьёй Кёне. Но главная проблема вовсе не в самонадеянном надутом индюке, уверенном в собственной безнаказанности. Нет, проблема стоит между мной и герром Бломбергом, сосредоточенно щуря голубые глаза.

— Девушка ничего не расскажет.

Я вздрогнул, уколотый отрешённым спокойствием голоса Анны.

— Конечно. Сейчас она в шоке, но чуть позже, когда…

— Она в полном порядке, и через пять минут вы сами это поймёте.

Да знаю я, что Агата, уже выходя в коридор, была в нормальном психологическом тонусе! Знаю. Но из каких источников черпает свою непоколебимость фройляйн Штерн? Она ведь сыграла против меня в этой партии.