Пленитель Душ. Книга первая: Небесный Воин.

Внутри Парамонова заговорили сторонние голоса.

– Не перечь ему! Слышишь? Никогда ему не перечь!

Они, словно убеждали Николая не делать глупостей.

– Прими своего Господина! – не утихал громогласный рык существа. – И повинуйся!

Наверное, все в округе до самого края леса слышали этой крик, но по непонятной для Никеля причине – никто не шел ему на помощь. Макс, находящийся в доме, даже и пальцем не шевельнул, чтобы ему помочь.

Сейчас Парамонова уложат на красивый алтарь и принесут в жертву неизвестному Богу.

Хотя, нет! Известному!

Более чем, известному!

И это будет не Иисус Христос.

Но вместо этого, граф Фургас взмахнул крыльями и воспарил над комнатой, словно сам был Богом:

– Преклони колено, смертная мразь, когда с тобой разговаривает граф!

Никель не то, чтобы встать на колено, он не мог даже пошевелиться от страха. Все тело объяло такая слабость, что впервые в жизни наемный убийца почувствовал себя беззащитным.

В этот момент чья-то неведомая сила приподняла его над полом и, перевернув лицом вниз, бросила обратно на могильную землю.

Эффект удался!

Никель приземлился на колени перед Господином, но тело было настолько слабо, что он уперся руками в пол, не имея возможности встать, как подобает покорному рабу.

Вот так, стоя на четвереньках, он изо всех сил держался, чтобы не упасть. И не потому, что этого требовал этикет нового Господина, а всего лишь по одной простой причине – под ним сгрудилась большая куча насекомых: жуки, сороконожки, могильные черви и еще всякий сброд.

Он вдруг увидел, как сороконожки и могильные черви обвили его руки, и медленно, словно изображая серпантинную дорогу, двинули вверх по рукам. Нетрудно было догадаться, куда метили омерзительные твари. Никель вдруг представил, как могильные черви заползают в его рот, глаза и уши. Начинают жрать его изнутри, наслаждаясь каждым кусочком живой плоти.

Он искренне понимал, что не сможет сбросить кишащее воинство, потому, как и так держался из последних сил.

И когда войско сороконожек достигло локтей, к горлу подступила тошнота. Такая же омерзительная, как и вся армия могильных насекомых.

Граф Фургас снова ударил крыльями и приземлился на невесть откуда появившуюся кровать. Жертвенный алтарь пропал из виду, словно никогда его здесь и не было.