Пленитель Душ. Книга первая: Небесный Воин.

Уже выныривая из-под кровати и ударяясь головой о ее дно, Никель понял, что это были не дополнительные ножки, а лохматые лапы какого-то животного.

«Зверь, о котором твердила бабка Марфа» – сначала вырвалось из памяти.

Но, Николай точно помнил, только сны со вторника на среду обладали правом сбываться, а вот со среды на четверг – не имели никакого отношения к его дальнейшей судьбе.

Да и сном это было не назвать. Слишком правдоподобно выглядело сие действие. От реальности не отличить!

Парамонов головой ударился о кровать, пытаясь подняться во весь рост, и повалился на могильную землю.

Звонко затрещали за его спиной усопшие кости, превращаясь в костную муку; белесая пыль поднялась над комнатой, и Николай смачно чихнул.

– Будь здоров! Но не забывай, что болезнь вмиг тебя настигнет, коли я того пожелаю!

Неприятный голос звучал, словно из потустороннего мира, и тело Парамонова затряслось, будто в эпилептическом припадке. Снова это знакомое ощущение, когда страх пронзает с головы до пят и хочется умереть на месте, чтобы больше не испытывать такие мучения.

«Отче наш! Отче наш!» – Никель не помнил слов всей молитвы.

Да, что там «не помнил»! Будем честны хотя бы по отношению к себе.

Он ее вовсе не знал! Только первые два слова!

Когда Макс сунул ему сложенный вчетверо лист бумаги, она так и осталась в кармане джинсов.

Хотя нет! Перед сном он успел немного почитать, пока его не срубила дикая усталость. Все произошло настолько быстро, что вспомнить теперь, куда делись слова молитвы, не представляется возможным.

Существо вальяжно обогнуло кровать, и Парамонов услышал скрип туго натянутых пружин. «Оно» село на его спальное ложе, прогибая своим весом жалобно скрипящее днище.

– Отче наш?! Отче наш?! Ты гребаный предатель! – голос теперь не звучал, будто из законопаченного гвоздями гроба.

Он звенел над комнатой, безумной силой разрезая пространство. От этой мощи съеживалось сердце, сокращались мышцы во всем теле, и только одно чувство укутывало Николая с головы до пят – ужас.

Даже не страх! Самый настоящий ужас!

Он не давал ему пошевелиться, здраво соображать или вспомнить хотя бы часть молитвы.

Хотя, по словам ночного гостя, молитва ему не причиняла вреда. Он сам повторил «Отче наш» два раза подряд, презрительно наплевав на силу Господа. С таким чудовищем невозможно было бороться.

Парамонов все еще лежал на холодной земле, что устилала пол его комнаты. Руки раскинуты в стороны, глаза зажмурены с такой силой, что веки свело в ужасной судороге.