"Грани сумерек"

Нет, так-то вроде все на виду – вон бар, вон подиум, винтажные стулья по обе его стороны расставлены, все просто и понятно. Ну, если не брать в расчет посетителей этого места, в большинстве своем одетых по принципу «чем чуднее – тем лучше» и чем дальше, тем сильнее пробуждавших во мне инстинкты прадеда, который на Великой Отечественной летчиком-истребителем был. Просто у них имелось обязательное правило: в бою каждые сорок секунд следовало оглядываться назад, проверять, не зашел ли противник в хвост. Вот и мне сейчас не грех было его вспомнить, потому что ну очень много было здесь любителей толерантной свободной любви.

– Да не суетитесь вы! – топнула ногой по полу Жанна, привлекая мое внимание. – Вон там вход в служебные помещения. И еще вон там. Света мало, вот их и не видно. Только вас туда до показа даже с ксивой не пустят, можешь мне поверить. И потом, там сейчас все равно хаос. И это нормально, так устроен этот мир. Короче, как свет включат, садитесь и ждите, пока все не кончится.

Сказала – и умотала туда, куда нас не пустят. За сцену. Ну а мы с Николаем в результате с трудом дождались показа, примостились на стулья, стоявшие на одном из задних рядов, и стали смотреть на девушек, которых зачем-то задрапировали в некое подобие штор, причем довольно вырвиглазных расцветок.

– Вон Яна, – шепнула мне на ухо невесть откуда взявшаяся Жанна. – Видишь, которая с родинкой на верхней губе?

Яркая девчонка, ничего не скажешь.

– А вот и Дашка, – совсем другим тоном пояснила мне моя спутница. – Та, носатая.

Ну, не такая уж и носатая. Да, горбинка есть, но это госпожу Камышову ни разу не портило. Опять же, стоит признать – интересная женщина. Очень интересная, хоть некая стервозность в лице и ощущается. Так часто бывает – некоторые особенно устойчивые черты нашего характера рано или поздно становятся частью внешности.

Я призадумался о превратностях жизни и судьбы, особо на подиум не смотрел и именно потому чуть не прозевал момент, когда Яна вдруг взяла и обеими руками толкнула одну из своих коллег по ремеслу вниз, прямо на зрителей, которые этого, естественно, совершенно не ожидали.

Само собой, за этим последовал грохот стульев, женский визг и повсеместный мужской легкий матерок как естественная реакция на необычное происшествие.