Перекур

Они смотрели на светловолосого и тяжело дышали.

- Поднимайся! – шепнул Демид. – Давай!

Светловолосый не поднялся. Из-за ворот неторопливо выехал Колясочник и направился к упавшему. Мальчишки поспешно отступили к стенам. В метре от светловолосого Колясочник нажал на тормоза. Держась за подлокотники, он низко наклонил голову. Его и без того большие глаза расширились, заняв половину лица. Сперва они были пустыми, а затем в них отразился скорчившийся подросток. Лишь он. И тогда ресницы Колясочника зашевелились.

Изгибаясь, они по очереди кончиками прикасались к чудовищным глазам, к отражению упавшего. А он, отпустив повреждённую ногу, прижал руки к своим вискам и тут же отдёрнул. Кожа на его голове мгновенно покрылась волдырями, будто от ожогов. Стремительно потемневшие волосы завились мелкими кудряшками да разом осыпались на пол. Волдыри стали лопаться. Внутри них ничего не было, а под ними белела кость.

Минут через пять череп упавшего лишился кожи и мяса, если не считать удлинившегося, извивающегося языка и бешено вращающихся глаз.

Из-за ворот выехал второй Колясочник, махнул рукой и что-то сказал подросткам. Они подковыляли к нему. Все дрожали. Один подобрал с пола череп-мяч и отдал Колясочнику. Тот повертел череп в руках и, не замахиваясь, ловко отправил его в баскетбольную корзину. Костяной мяч зацепился зубами за сетку, секунд пять повисел на ней, а потом упал и раскололся. Из него выпорхнул зелёный огонёк, величиной с грецкий орех, покружился над обломками и метнулся вверх.

Полетал немного под потолком и скрылся в отдушине.

Колясочник, бросивший мяч, сам себе похлопал в ладоши. Подкатил к изуродованному, агонизирующему подростку и, поставив коляску на дыбы, проехал правым задним колесом по его шее. На вид колесо было простым, как у велосипеда, однако отсекло голову от тела не хуже, чем топор палача. Второй Колясочник взял её и подкинул. Глаза черепа лопнули, а зубы клацнули, откусив язык. Колясочник поймал череп и выломал у него нижнюю челюсть.

Положил новый мяч в белый круг.

Демид, подавляя тошноту, поспешил прочь.

«В первый раз в первый класс, - подумал он, переходя дорогу. – В первый раз в первый класс…»

Хотелось оглянуться.

И хотелось не оглядываться.

Демид не оглянулся.

* * *

«В первый раз в первый класс».

Это выражение он слышал только однажды. В свой первый учебный день, в четверг первого сентября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года.