Лёд

- Увидишь, - отмахнулся Пётр и передал автомат напарнику. Тот отправился в арсенал, а Зубко кивнул дежурному на четвёртом этаже и уверенно зашагал по коридору.

Я – следом.

В небольшом холле, который едва-едва освещала тусклая лампочка под потолком, скучали двое караульных. Я покосился на их экипировку - помимо автоматов, у каждого на ремнях по кобуре с пистолетом, а поверх бронежилетов разгрузки с запасными рожками и гранатами - и, ускорив шаг, нагнал старшину. Зубко прошёл в одну из приёмных, уверенно распахнул обтянутую дерматином дверь кабинета и вдруг запихнул меня внутрь.

Я машинально переступил через порог и замер как вкопанный; в голове подобно молнии промелькнула одна-единственная мысль: «всё, теперь точно хана».

Блин, тут не «обезьянника» опасаться стоило, при таком раскладе как бы на выходе расстрельная команда не дожидалась…

- Проходи, не стой столбом, - раздраженно бросил Артём Гельман, с недавних пор занимавший пост заместителя начальника Патруля по дальним территориям.

К нам в Патруль Гельман перевёлся из Дружины всего пару месяцев назад и поэтому устроился на самом краешке гостевого кресла, будто едва сдерживался, чтобы не вскочить и не вытянуться по стойке смирно.

Или это мне только кажется? Очень уж Гельман походил на маленького нахохлившегося воробья: вихры взъерошенных волос подобно перьям торчали в разные стороны, длинный нос на худом лице - клюв клювом. Добавляло сходства и вечно удивленное выражение лица. Из-за внешности относиться к нему всерьёз было нелегко, но успешная карьера сначала в Дружине, а теперь и в Патруле, наглядно показывали, что между внешностью и деловыми качествами этого человека имелось вполне определённое несоответствие.

Вторым представителем Патруля в кабинете был Крест. Он хмуро глянул на меня и молча отвернулся к висевшей на стене карте Приграничья, совершенно точно пребывая в бешенстве.

Почему – не знаю, но вот гадать насчёт того, кто именно довёл его до подобного состояния, не приходилось.

Общаться с ним мне довелось всего раз, но и этого за глаза хватило, чтобы запомнить недавно отметившего сорокапятилетний юбилей коренастого мужчину со скуластым, словно вырезанным из дубовой доски лицом.