Ведьма в свободном полете

Расходимся… Ах, Люсиль, сколько лет сколько зим! Все еще скрипишь, старая перечница. Пойдем-ка перекусим. Говорят, тут отличное мороженое, — бабуля раскрыла объятья какой-то высокой смуглой даме.

— Вот это да, — пробормотала я, провожая ее взглядом.

Смуглая дама пыталась оборачиваться и указывала на меня, но бабушка упорно тащила ее к фуршетным столам.

Я немного пришла в себя. Голова кругом. Обдумаю все после. Но где же Юд? Вместо демона на глаза попалась Ева Старинова. Красотка поморщилась, однако направилась ко мне, покачивая бедрами.

Выглядела Ева потрясающе. Казалось, что вышитые на ее платье павлины вот-вот расправят свои пышные хвосты.

— И ты здесь? — кисло заметила Старинова, подойдя. — И как тебе жить бок о бок с самой отвратной ведьмой на свете?

— Мы почти дружим, — мой тон, напротив, был приторно сладким. — Ходим вместе по магазинам, ухаживаем за домашними питомцами…

— Прикалываешься? — Ева уставилась на меня круглыми глазами. — Я тебя, конечно, не очень-то знаю да и знать не хочу – ты мне вообще не интересна.

Но ты все-таки на этих, бесовых сторонников Разделения, не похожа. С Кроффом дружишь и этой… Орой.

— Да, это был сарказм, — устало проговорила я. — У меня, конечно, землю отобрать не пытались, зато было кое-что другое, не менее неприятное. Так что, нет, жить бок о бок с Верховной ведьмой под одной крышей – это не то, что может меня порадовать.

— Ладно, — Ева помолчала, глядя на мой кулон. — Вижу, у тебя все непросто. Пойдем поищем наших. Скоро представление принцам, танец дебютантов, а потом немного потусуемся для вида и рванем в Академию.

Турнаев обещал раздобыть складные метлы. Или боишься? Будущую мачеху, а?

— Жаль, что мы на балу, — с достоинством ответила я, — иначе показала бы тебе ответ реальной девчонки с района.

— Это какой? — заинтересовалась Старинова.

— Набираешь полный рот слюны и сбиваешь плевком воробья с ближайшего дерева.

— Блин, — с досадой проговорила Ева, — все-таки ты сумасшедшая, Ада Бартеньева.

— Еще какая, — поддакнула я.

Мы перешли из холла в главный зал.

Еве, как старокровке, в чьи обязанности с тринадцати лет входило ежегодное посещение королевского дворца, все вокруг было знакомо и привычно. Я же чуть шею не свернула, глазея по сторонам.

В галерее карабкался по стенам золотой плющ. На нем непрерывно расцветали молочно-белыми лепестками сочные бутоны. И тут же увядали, опадали и рассыпались. Лепестки превращались в золотую пыль и разлетались по залам, наполняя воздух горьковатым запахом.