ПодСолнечные рассказы

— Ужасти какие-то развелись на моей кухоньке! Негоже домовому такое безобразие разводить, не для того он к дому приставлен. — ворчал он.

Русик вдруг понял, что полон решимости всё исправить.

Ни медля ни секунды, он забрался в свой укромный уголок, расположенный под духовым шкафом, открыл старенький резной сундучок и извлёк оттуда фартучек, метёлочку, любимое голубое ведёрко с деревянной ручкой и старенький отрез фланели в цветочек. Любил Русик яркие вещицы, а с такой красотой и уборка в радость.

Деловито повязав фартук, вооружившись ведром и метёлкой, Русик принялся за работу.

Лихо накрутив на метёлку тенёту, паутину и шарики пыли, спугнув старого ворчуна паука, схоронившегося в самом углу между шкафчиком с хрусталём и потолком, домовой забрался в шкаф, и мастерски орудуя мягкой тряпочкой, протёр до искристого сияния весь хрусталь, посуду и столовое серебро. Едва протиснувшись за плиту, он достал чайные ложечки, и натерев их до блеска, вернул в шкаф. Надраил до скрипа эмалированные бока кастрюль и сковородок, разложил по местам кухонную утварь, сложив ровными стопочками полотенца.

Баночки со специями были тщательно вытерты и расставлены в строгом порядке, коробочки с крупой поставлены в ряд, крошки тщательно выметены. Отполировав кафель и плиту до сияния, Русик вымыл мисочки кота и собаки, и налил свежей воды.

Окинув цепким взглядом кухоньку, убедившись, что всё сияет и лучится чистотой, домовой разбрызгал ароматные капли лаванды, и вдохнув чудесный аромат, плюхнулся на пол.

— Устал... — довольно протянул он и улыбнулся. — Но как же это приятно, когда всё блестит и сияет! И хозяйка с утра заметит и, наверное, даже улыбнётся, увидев его старания, и настроение у неё поднимется. А даже если не заметит, всё равно — хо-ро-шо!

— Ой! — Русик увидел собственное отражение в глянцевой дверце духовки. Зрелище было негодное: волосы всклокочены, личико всё в саже, рубашечка в пятнах. — Ой-ёй-ёй! — завопил Русик. — Кошмарище-то какое, позорище, страшилище немытое нечёсаное! — он схватился за волосы, стараясь их пригладить, но они упрямо торчали во все стороны.

Всласть напарившись, наплескавшись в ароматной пене, разрумянившийся Русик надел новую алую рубашечку, что берёг для дней праздничных, причесал на прямой пробор русые волосы, лапоточки новые липовые на ножки надел и подошёл к зеркалу любоваться.

— Экий я затейник...