Мы – Tanzwut. Эра Тьмы

Он угрюмо кивнул, вяло пожав плечами, мол, ладно, если ты просишь, то останусь.Близнец прекрасно понимал, что брат лукавил, найдя предлог для того, чтобы наладить контакт между демонами. Но Штефан был твердо уверен в том, что пока не готов разговаривать с Тойфелем на тему того, что произошло злополучной ночью.

Вскоре глухо хлопнула входная дверь, оповещая о том, что остальные ушли. Штефан глубоко вздохнул, стараясь унять нарастающее раздражение в груди. Сейчас было не время давать свободу эмоциям, учитывая, что еще не произошло ничего такого, из-за чего следовало злиться.

Штефан в нерешительности огляделся, потоптавшись на месте. Он понятия не имел, что ему следовало делать. Он в первый раз оставался почти один, поэтому испытывал легкое волнение. Глубоко вздохнув, он все же решил, что было бы неплохо проветрить помещение, так как в последнее время было очень душно.

Он намеренно тянул время, медленно открывая окна в каждой комнате, понимал, что совершенно не горит желанием оказаться на одном пространстве с Тойфелем.

Штефан осторожно скользнул в комнату сквозь приоткрытую дверь, стараясь издавать как можно меньше шума. Из-за ненадобности он редко здесь бывал, поэтому чувствовал легкую неуверенность, будто забрался туда, где он быть не должен. Но он быстро отогнал от себя странное ощущение, шагнув в полумрак комнаты, в которую пробраться свету из окна мешали шторы.

Две кровати уже давно пустовали, были аккуратно заправлены, а третья была занята. Как и надеялся Штефан, Тойфель крепко спал, даже не обратил внимания на его присутствие. Облегченно вздохнув, Близнец направился к окну. Ему хотелось поскорее расправиться с делом и уйти отсюда.

Пусть Шумон и говорил, что никому не грозит опасность заражения, так как организм демона крепче человеческого во всех смыслах, однако Штефану все равно было не по себе от нахождения в подобной атмосфере.

– Ну что ты здесь опять шныряешь, Шумон? –донесся охрипший голос. – И без тебя тошно.

Штефан вздрогнул, понимая, что своими неосторожными действиями разбудил Тойфеля. Тот с неохотой завозился под одеялом, вяло выбираясь наружу. За недолгое время болезни рогатый сильно переменился. Он был пугающе бледен даже для самого себя.