Повседневность Дракулы

Ганс собирался рассказать ему обо мне. На самом деле, мне немного показался странным такой подход, но кто знает. Может, это действительно рабочая схема.

- Хотя, вряд ли меня сможет что-то удивить, - покрутил головой Кольт.

- Твой отец, Алукард, на самом деле не Дракула. Он его клон.

- Ладно... этого я не ожидал.

Ганс уголком рта улыбнулся и понял, что ему удалось зацепить парнишку.

- Более того, я сам его создал. В своей старой лаборатории.

Доктор провёл рукой по раскладной кушетке с ремнями и механическими приспособлениями.

- Зачем? - спросил Кольт.

- Дракула страдал от бесплодия. Он очень хотел детей. Поэтому я ему помог, создав Алукарда.

Дальше о в подробностях пересказал всё, что ему было известно о последних двадцати годах, о детстве Кольта и о том самом злосчастном тесте, который разрушил жизнь его старшей сестре.

- Это не укладывается у меня в голове, - впечатлённо присел в кресло Кольт.

Больше всего в этом рассказе его смущало то, что вся его необычность, по сути, стала причиной диких генных экспериментов Доктора Ганса.

Но так уж сложилось, что мне удалось переиграть природу. И породить куда более страшного монстра. И это я сейчас не об Алукарде или своих детях.

- Я не понял, - задумчиво сказал Кольт, - как работает это ваше Субъективное Пространство.

- Дракула наблюдает сейчас за нами, - ответил Ганс.

Раньше тон доктора казался Кольту куда более уравновешенным. Но сейчас, он стал звучать более резко и обрывисто. За прошедшие несколько лет в его глазах начали проявляться нотки помешательства.

- Вы сказали, что вашим учителем был человек, - сказал Кольт. - Говорили, что он не успел популяризировать теорию Субъективного Пространста.

Гансу всегда нравилось рассказывать, как он почерпнул свои познания у человеческого философа, но он никогда не рассказывал об их взаимоотношениях. Ничего не рассказывал по существу об этом человеке.

- Я узнал о нём, когда был ещё ребёнком, - начал Доктор. Он решил, что пора срывать покров тайны. - Будучи очень голодным, я ворвался в дом и увидел угрюмого мужчину, пьянствующего за письменным столом. В тот момент он показался мне невероятно жалким.