Отражения свободы

Несколько секунд после его наложения Саше казалось, что мир вокруг давит на уши, как при резком подъеме в гору, при том, что поднимались они в реальности медленно и невысоко. Но потом ощущения камня-менгира, который словно звал ее к себе, стало столь сильным, что все остальное перестало иметь значение. Зато, когда возник вопрос о направлении полета, никаких сомнений не осталось.

И теперь она сидит в кабине пилота вертолета и летит сквозь ночь к камню-менгиру, к Свободе, к тому, о чего несколько дней назад едва сбежала… И сама не знает, что чувствовать по этому поводу.

Шесть бойцов спецназа в ночной темноте собираются проникнуть на охраняемую территорию и обезвредить опасного террориста, о котором узнали по наводке гражданского лица, сидящего в одном с ними вертолете. Командование отказывается верить в готовящийся теракт, и теперь нужно действовать на свой страх и риск, нарушая закон и устав…

Звучит как сюжет для средненькой такой игры на один вечер. Или фильма.

Но это реальность. И в ней Саша чувствует разом и страх, и предвкушение, и какое-то любопытство, и больше всего – зов камня, который нуждается в ней, словно маленький обиженный ребенок.

Странное сравнение, но близкое к истине. Саша не знает, как еще описать свои чувства. Но точно знает, куда ей нужно попасть, и чем скорее, тем лучше. Приближение к камню приносит эйфорию. Оно правильное каким-то непостижимым образом.

– Мы сможем сесть здесь? – голос Серафима позади едва не заставляет ее подпрыгнуть.

– Здесь – нет, – пилот вглядывается в лес внизу. – Но я могу найти место где-нибудь рядом.

– Валяй.

Саша бросает взгляд на мага. До камня по ее ощущениям осталось прилично.

– Близко мы подлететь не можем, не задев сигнальный купол. Так что садимся. Сейчас и я чувствую менгир, – усмехается маг. – Хотя и запрятали все ребята неплохо, не знал бы что искать - в жизни не нашел бы, нет у меня привычки птицей над лесами летать.

– Как и у меня, – отзывается Михаил Ефимович.

– Что, мы наконец добрались? – Саша краем глаза видит, как близняшка в блузке с наслаждением потягивается. – А то это похоронное молчание мне приелось.

– Меньше слов – меньше щитов, – отмахивается Серафим. – Но – да, мы на месте.

– Можем сесть у реки, – пилот указывает на небольшую площадку в русле горной речки, явно в другие дни затапливаемую водой.