Отражения свободы

Одной лунной ночью отдали мальчика на поживу колдунам и зверям лютым, ведь не только девочке нужно было пить людей, чтобы жить как-нибудь. Под широкой осиной мальчика, так пытавшегося спастись, колдун окаянный погубил. И вот теперь девочка и приходит в день его смерти к осине. Уже и гроза ее сломила, осину-то, а девочка все не стареет, все так же мужчин и женщин пьет, хотя теперь уже нет большее ее мальчика. И нового не сыщется. Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец.

Саша уставилась на колыхание ветвей ближайшей осины, пытаясь переварить услышанное.

– Это была грустная история. Могу ли я спросить…

– Спрашивай, – суккуба машет рукой и отпивает еще из горла, – я может и не отвечу, но валяй.

– А почему эта девочка не ушла куда-нибудь в другое место? Где есть другие мальчики и она могла бы… Может быть когда-нибудь встретить еще кого-нибудь?

Суккуба криво улыбается.

– Девочка иногда думала об этом. Или о том чтобы и вовсе отправиться на поля вечной жатвы. Но ярмом на ее шее висит обет, данный господину, властелину райского уголка, и она, как истинный вассал, не может совершить ни то, ни другое без дозволения своего сюзерена. Которого не будет до скончания веков.

Саша в шоке перевела глаза на Валентину. Суккуба же только заправила за ухо локон пышных волос – и улыбнулась.

– Вот такая вот история, котенок. А теперь, если ты не против, я хотела бы остаться тут в гордом одиночестве, лады?

– Да, да, конечно… - Саша поднялась с дерева и протянула стакан суккубе. – Спасибо за напиток. И за рассказ.

Даже если он и был выдуманным от начала и до конца.

– Иди, котенок. Я бы сказала – иди и не оглядывайся до ближайшего города, иди, пади ниц к ногам всесильного Ордена и моли все простить и принять обратно. Иди до того, как эта трясина засосет тебя с головой.

– Но я могу уехать… – Аня ничего не говорила насчет того, что отсюда нельзя будет просто уйти.

– Пока можешь… – еще одна грустная улыбка. – Беги из маленького рая, где смертные делают все за тебя, борясь за право стать одним из чудовищ по собственной воле. Иначе не заметишь, как сама станешь чудовищем.