Отражения свободы

Лес вокруг становился все более плотным и густым, тропинки истончались и исчезали, и, переправившись через очередной ручей, Саша поняла, что уже давно просто следует за оборотнем, не пытаясь даже понять, куда они идут в освещенном рассветном солнцем мире.

– Ты это, спрашивай, если что интересно. Я не слишком общителен… – в этот момент Серый дернул поводок, прерывая оборотня. – Так, он взял след. Разделимся. Следи за псом. Если что – встретимся здесь, около воды.

Оборотень отпустил пса, отстегнув поводок от ошейника, и посмотрел на Сашу каким-то одновременно бесшабашным и разом грустным взглядом.

И спустя мгновение сделал Шаг. Саша прикоснулась, вгляделась в Отражение, привлекая необычным ощущением от творившейся магии. По Изнанке разливалась дикость, восторг, запах мокрой песьей шкуры и утробное рычание, слышимое разумом, а не ушами.

Оборот. Она никогда не видела его по-настоящему. Говорили, что некоторые сильные и одарённые волшебники сами могли превращаться в зверей, и на одном из занятий Саша видела, как Михаил Ефимович принимал форму черной пантеры.

Маг обращался легко, словно перетекая в иную форму. Он лишь опустился на пол класса, и спустя мгновение на его месте уже сидел зверь. Даже в Отражении это было почти незаметно: контуры тела человека подернулись дымкой на один удар сердца, и сложились в иную фигуру.

Оборотень менялся иначе. Саша, даже если не прочла бы в книгах, все равно могла бы утверждать, что ничего общего с оборотом мага это не имело.И даже не потому, что происходило это на Изнанке.

Вовсе не поэтому.

Глава южнороссийских волшебников словно за мгновение перетек в иную, созданную его разумом форму. И эта форма могла быть любой. Хоть пантера, хоть кот, хоть бегемот или еж. Чем сильнее маг и чем больше времени он уделял развитию этого навыка, тем больше форм ему было доступно. Любых. Масса, конечно, имела значения, но и здесь сила волшебника торжествовала над физическими законами. Если верить книгам, поистине великие перевертыши могли стать полноценными слонами или обратиться в колибри.

Оборотень же способен был принять только одну-единственную форму. И сейчас Саша прекрасно поняла почему.

С Глубин Отражения что-то потянулось к Анатолию. Что-то так похожее на него – и так отличное. Словно зеркальный двойник, вот только он был кем-то иным, точно человеком. И там, на Изнанке, двойник встретился с оригиналом, начав менять его, яростно и стремительно. Менять, смешивая плоть, кровь и кости, менять, перестраивая по своему вкусу.