Стихия Смерти: Древняя Война

Выживать, уничтожать все, что стоит у тебя на пути. Даже ценой чужих невинных жизней. Им плевать было, что их «козыри» могли им сильно аукнуться – но тот постоянный, леденящий холод внутри, кроме которого они больше ничего не знали, следовал за ними по пятам.

И их холод всегда преследует тех, кто познал настоящую любовь... Просто потому что всегда найдутся те, кто захочет ее отнять. И в какой-то момент этот холод становится невыносимым настолько, что все вокруг кажется просто абсолютно незначительным. Как, например, условия, в которых мы вынуждены жить или существовать.

Например, холод и сырость темницы глубоко под замком кажутся уже не такими уж и противными, и, в конце концов, их принимаешь как должное и привыкаешь. И лишь где-то сверху в стене есть небольшое отверстие, через которое проступает свет, но оно настолько мало, что этого недостаточно для того, чтобы выбраться наружу, из этой тьмы.

Когда проводишь тысячу лет в темнице под землей, все вокруг уже кажется незначительным, кроме одного – месть.

А для кого-то это – свобода... Для кого-то – любовь. А, может, и все сразу.

Темница за тысячу лет стала для Кэтрин домом, в котором она сидела на привязи, не имея возможности хотя бы увидеть дневной свет или почувствовать на своем лице дуновение ветра. И, вот чудо, но, сколько бы ни прошло времени, она думала лишь об одном – как вернуться к семье.

Кэтрин – Банши. В ней всегда жили бок о бок всепоглощающий мрак и неиссякаемый свет, который не погасить холодом и сыростью темницы.

Она не думала о мести, она лишь волновалась о том, что ее мужа и сына постигнет участь хуже ее, если хоть кто-нибудь из врагов узнает правду.

Точнее, что она знает правду. Что выжила не только она. Что ее семью все еще можно спасти.

Кэтрин всегда была прекрасной и невинной, даже будучи столетиями пленницей короля нежити, и даже лицо ее оставалось все таким же ангельски добрым и мягким. Видимо, он постарался привязать ее к себе магией, чтобы и она тоже была бессмертной.

И провела вечность в страданиях в одиночестве. Она сидела на грязном полу темницы в уже давно запачкавшемся старинном зеленом платье, и день за днем, держась за прутья, смотрела в пустоту, ожидая хоть каких-нибудь вестей.

Балор – ее верный и такой же несчастный возлюбленный и муж постоянно посылал ей новые вести об их сыне. Никто из них не знал, когда они оба обретут свободу. Одно лишь было важно – они живы и могут иногда поддерживать связь друг с другом.