Стихия Смерти: Древняя Война

– Опять эти фокусы… хотя бы передо мной выпендриваться не надо, – поморщился Балор, провожая светловолосую девушку сочувствующим взглядом.

Раймон самодовольно скривился.

– Магия обольщения всегда в моей крови. Ничего не поделаешь, приятель, – пожал он плечами и вдруг охнул, – Кстати, насчет кровного. Если верить слухам, твой сын все еще жив, хоть и ненадолго, – Раймон хитро прищурился на собеседника и ухмыльнулся краем губы, – И ты за ним очень даже незаметно присматриваешь. Но я никому об этом не скажу, обещаю.

Балор молча пожирал его недовольным взглядом, в котором с каждой секундой просыпалось что-то зловещее, а в правом глазу будто плясала одинокая, но опасная искра.

Раймон вздернул брови, и тут же резко отвлекся, взглянув в сторону и прислушавшись. На улице было довольно тихо – и, скорее, не потому, что на город опустилась ночь.

Но Балор, бросив туда же взгляд, ничего не услышал – и, все же, это еще не значило, что ничего не происходит. Неподалеку находилось кладбище – а там могло произойти всякое.

Раймон ухмыльнулся.

– Интересно, а я докопаюсь до правды?

Балор спокойно вглядывался в него, будто что-то замышляя, но не выдавал себя ничем – ожидая, что на этом Раймон не закончит.

– Насколько я помню, твою любимую так и не нашли... – вкрадчиво продолжил Раймон.

Искра в глазу Балора сверкнула еще ярче, а взгляд его стал холодным и жестким. Но он даже не сдвинулся с места.

– Мне тебе нечего сказать. Убирайся, – тихо ответил он.

Раймон разочарованно фыркнул и отошел на шаг назад, разминая плечи, будто вышел на обычную прогулку с собачкой или пробежаться на сон грядущий.

– Какой-то ты скучный. Раньше с тобой было веселее, – лениво сказал он и демонстративно громко зевнул.

– Веселье давно закончилось, – отрезал Балор и собрался уходить прочь.

– Тебе от НЕГО никуда не скрыться! – вслед ему крикнул Раймон, – Я хоть и свинья, но не иду против его воли. Теперь ты в этом мире сам за себя!

Балор лишь дернул плечом в ответ и скрылся за ближайшим домом.

Улица сразу наполнилась холодом, сыростью и разочарованием. Раймон зябко поежился, но потом опомнился и расхохотался, вспомнив, что, как магу смерти, ему любой холод не страшен. Он повел небольшим носом с горбинкой в сторону, будто принюхиваясь, и снова расхохотался, но уже, скорее, насмехаясь над своим упертым собеседником.

– Но ведь дуракам везет... – загадочно заключил маг смерти и пошел прочь.