Стихия Смерти: Древняя Война

Все они находились здесь уже неделю с лишним, и теперь все это зрелище похоже было на то, будто в лаборатории Велимонта жила действительно огромная дружная семья. Каждый был занят своим делом, но уютно было, как дома.

В гостиную засеменила Дэни, держа телефон в руках, и раздраженно надула губы:

– Хорошо, что можно просто их зачаровать! А то от моих родаков проблем не напасешься, если узнают, что я с Ковеном скрываюсь… Вечно лезут и пытаются «оградить от проблем».

Лорен вдруг вспомнила о бумажке, которую прочла в тайном сундуке Велимонта.

Она совсем забыла об этой проблеме. Это та самая часть жизнь мага смерти, о которой он никогда прежде не рассказывал ей. И с того дня это просто вылетело у нее из головы из-за того, как спокойно и уютно стало в лаборатории.

– Велимонт, а ты когда-нибудь кого-нибудь убивал?

Тот подозрительно взглянул на нее и быстро отвернулся:

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто, вдруг стало интересно... – осторожно ответила Лорен.

Велимонт сразу погрустнел, не спеша поворачиваться к ней.

Воспоминания нахлынули на него, как водопад, вскрывая старые раны…

– Я убил своих родителей, – тихо ответил он, – Приемных родителей.

Лорен уставилась на него, застыв в недоумении. Она ожидала совсем не этого и даже не близко к тому… и совсем не от него. Ведь то, что она читала, было и близко не похоже на случайное убийство родителей.

Она ободряюще опустила ему руку на плечо:

– Из-за чего это произошло?

Велимонт медленно развернулся к ней. Глаза его были стеклянными и непроницаемыми, что сразу навело страх на девушку.

.. Сердце ее испуганно забилось. Но, заметив, как она дрожит, он быстро моргнул, мотая головой.

– Наверное, это слишком для тебя, – виновато произнес он, – Тебе страшно? Ты вся дрожишь.

Лорен лишь сглотнула и глухо ответила:

– Все нормально. Просто я не думала, что это настолько тебя заденет... – она снова испуганно взглянула на него, будто ища какой-то ответ в его глазах.

Маг смерти, не задумываясь, вздохнул и прижал девушку к себе, нервно гладя по волосам.

– Я был безумным подростком, никогда их не слушал. Однажды мы с ними очень сильно поругались перед моим поступлением в Гейнсборо, и тогда... В тот день я узнал, на что я способен в гневе. Было уже поздно что-либо исправлять, я буквально испепелил их... С тех пор я дал себе слово, что больше никогда никому не причиню боль. Только если, в крайнем случае.

– И он был когда-нибудь? Этот самый случай?..