Слуга отречения

Теперь срок его посмертия подходил к концу, но он всё ещё сохранял остатки человеческой памяти и даже умел воплощаться в образах почти земных существ — не людей, конечно, но даже такое заслуживало определённого уважения. При жизни он был достойным воином и верным слугой, а перед смертью сам предлагал Милис свои силы и кровь, даже когда едва мог уже дышать от боли и прекрасно понимал, в отличие от многих иных, что ждёт его впереди — удивительно сильное сердце, по прискорбному недосмотру мироздания родившееся смертным, а не одним из наследников Погибшей Планеты.

Правительница наклонилась к полу, и полупрозрачная тень проворно взбежала вверх по её рукам и тут же рассыпалась на плечах мерцающей изумрудной вуалью, окутав тело теплом.

— Что ж, как написал один неглупый человек в своё время, казнимому нет совершенно никакой необходимости знать свой приговор... это только вызывает лишнюю путаницу, — Тео пожал плечами и заложил руки за спину. — Старший готов к бою, Правитель, но если речь зайдёт о чём-то масштабном, он всё ещё может наделать глупостей в самый неподходящий момент.

Он рассеянно прикоснулся рукой к округлому кроваво-красному выступу на стене, под стеклянной поверхностью которого угадывался затейливый фигурный орнамент. Расплывчатые пятна закрутились под пальцами Тео бурными дымными водоворотами, и внутри сделались различимы силуэты нескольких толстых чёрных паучков, которые испуганно забегали, а потом поспешно расползлись подальше друг от друга к разным краям сферы и выставили перед собой острые блестящие коготки на кончиках длинных мохнатых лап.

— Не факт, что ни-шуур вообще успеют вовремя туда добраться, — негромко продолжил беловолосый. — Всё ведь должно продлиться не так уж и долго, я правильно понимаю? И, что бы ни случилось, мы в любом случае будем в преимуществе, м-м?

— Пожалуй, ты прав, тэнгу, — Сегун в задумчивости свёл к переносице густые тёмные брови. — Тень отречённого одна сейчас стоит десятков бойцов. Да ещё этот вислоухий кадавр со своим террариумом.

Когда Правители скрылись за толщей черноты в глубине сводчатого лавового туннеля, вольготно развалившийся в груде извивающихся, словно толстые пурпурные змеи, мохнатых лозин Вильф перевёл взгляд на светловолосого и с интересом спросил:

— Вот как ты считаешь, Тео, почему Правитель решил окончить всё именно там? А не в...

— Я подозреваю, что это что-то личное, Вильф, — отозвался тот. — Кто его разберёт...