Слуга отречения

Над головой свиристели мелкие птички и пронзительно каркала ворона; равномерный стук дятла раздавался где-то вдалеке. Длиннорукий сделал глубокий вдох, со свистом втягивая в себя душные запахи леса: горечь примятых зелёных стеблей и терпкой воды в оставшихся после ночного дождя лужах, пар от тёплой мокрой земли и от покрытых каплями шелестящих листьев, сладковато-пряные ароматы прелой хвои, разогретой еловой смолы и цветущего шиповника...

Желудок болезненно сводило от голода. Стрекот кузнечиков и жужжание лесных насекомых в чистом прозрачном воздухе кружили длиннорукому голову.

Он сам был и лесом, и травой, и облаками, и щебетанием птиц во влажной листве.

Деревья под огромным синим небом дышали покоем.

Длиннорукий запрокинул вверх уродливую рогатую голову и не увидел ни облаков, ни жгучего послеполуденного солнца — лишь ослепительно-яркое белое сияние, льющееся откуда-то сверху. И это сияние стремительно потащило его в высоту, всосало в себя, как лесное болото всасывает в себя долгожданную добычу.

Воздух вокруг заискрился и мелко задрожал, но эта дрожь тут же растворились в ждущей и чуть настороженной пустоте внезапно опрокинувшегося на землю купола небес — и не осталось ни отзвука её, ни даже малейшего эха. Длиннорукий нёсся, заключённый в упругий невесомый кокон, нёсся бесконечно долго, не разбирая дороги, прорываясь сквозь рваные пятна облаков... и вдруг окружающий его кокон затрещал и лопнул, расходясь по швам, и длиннорукий завис в пронизанной светом пустоте, распластавшись в тонких нитях ветра, словно паук в паутине.

Над его головой закачалась чернильно-чёрная, усыпанная серебристыми блестками пелена, а внизу, до самого изгибающегося горизонта, раскинулось огромное пространство тёмно-синей пульсирующей ряби, а потом рябь сменилась перетекающими друг в друга зеленовато-жёлтыми пятнами далёкой-далёкой земли.

Не дающие ему покоя жгучие золотистые блики — отражения ТЕХ — ощущались повсюду, рассыпанные по земле, словно пригоршни янтарного песка.

...растоптать... уничтожить...

Длиннорукий выбрал одну из песчинок, поблёскивающую среди зеркальных клякс воды, и камнем метнулся вниз, влекомый сокрушительным, сметающим всё на своём пути воздушным потоком.

Коричневато-зелёная, испещрённая водяными жилами земля стремительно приблизилась, превращаясь во множество расплывчатыми проплешинами рассыпанных внизу островов, которые были покрыты отвратительным белым налётом.