Слуга отречения

Внедорожник стремительно приближался к рослому симпатичному парню с густыми тёмными волосами, который переходил через дорогу, совершенно не глядя по сторонам. Алекс продолжал что-то говорить, но в следующие секунды Верена словно бы перестала его слышать. Автомобиль пронзительно заскрипел тормозами, оставляя на асфальте длинные чёрные следы, и глаза девушки расширились от ужаса.

— Алекс... Алекс! Я тебе перезвоню...

Глава 5

— Я так часто вижу тебя тут, малыш Аспид, — сказал Вильф. — Ты уже небось даже забыл, какова человеческая еда на вкус.

Почти совсем не бываешь снаружи. Почему?

— Я ещё... плоховато освоил скачок, — Тим незаметно отвёл глаза, делая вид, что просто отмахивается от настойчиво пытающейся забраться в его волосы чёрной многолапой паукообразной тени, которая как раз соскользнула с заросшего колючим, жёстким как проволока терновником потолка.

Тим сидел, сложив ноги по-турецки, на узкой дорожке, тянущейся вдоль отвесной каменной стены; дорожка была выложена словно из плотно пригнанных друг к другу желтовато-белых копий, острых и длинных, похрустывающих под ногами.

Внизу в вязком малиновом полумраке виднелась гигантская, раскинувшаяся, казалось, до самого сумрачного горизонта равнина, усеянная чем-то вроде огромных тёмно-красных цветов — трубчатых, с тускло светящимися зеленоватыми мясистыми листьями и зубастыми пульсирующими внутренностями, которые постоянно находились в движении, а над ними вилась беспокойная марь и мелькали многочисленные крылатые тени-силуэты.

— Врёшь мне, — Вильф покачал головой. — А врать мне чревато, малыш, запомни это. Но сегодня я тебе, так уж и быть, спущу на первый раз, — он улыбнулся уголком губ. — Хотя это и не совсем в моих правилах.

Под невидимым отсюда сводом клочьями висел густой горчично-жёлтый туман, в котором время от времени мелькали искры далёких молний; влажный воздух пах озоном и водорослями. Вильф облокотился плечом о скальный уступ и задумчиво поймал в пятерню несколько переливающихся струек, которые клубились около заросшей белесым шевелящимся лишайником широкой трещины в стене.

— Скачок намного проще всего того, что ты освоил до сих пор, — продолжил он вполголоса, наблюдая за змеящейся меж пальцев мутной вуалью, которая под его взглядом начинала извиваться тонкими золотистыми колечками. — Кроме того, ты всегда мог бы сказать кому-нибудь из нас. Правители ведь приняли тебя в семью, маленький тули-па. Им вовсе не нужно, чтобы ты чувствовал себя здесь как пленник...