Ни за что не влюблюсь

— Марш обратно в комнату!

— Ой, можно подумать, я действительно могу выйти, — ответили из-за двери.

— Не можешь. Но я совершенно не хочу отмывать потом комнату от твоего старого ливера и ошметков шерсти. Иди за стол, только сначала помой лапы, — Ариадна Петровна подхватила поднос и лёгкой походкой пошла во вторую комнату.

Надо сказать, что как только старушка оказалась одна, она сильно изменилась. Распрямила спину, развернула плечи и стала как будто чуточку выше. До балетной осанки соседки Ариадне Петровне было далеко, но вместо немощной пенсионерки в соседнюю комнату вошла уверенная в себе женщина, крепкая физически и полная сил.

Внешность осталась прежней, морщины не исчезли, но глаза стали ярче.

Во второй комнате действительно были два огромных шкафа, битком набитых книгами. Справа от двери имелась деревянная лесенка, которая вела на антресоли с кроватью. Под антресолями размещался санузел.

У противоположной от шкафов стены размещался старинный камин, украшенный изразцами бирюзового цвета. На каминной полке стоял графин с виски и шкатулка с сигарами.

В самом камине на подставке лежали три выкуренных трубки.

— Ты не будешь возражать, если я закурю? — дратхаар сидел в кресле между двух шкафов, положив левую нижнюю лапу на правую. На подлокотнике лежала раскрытая книга.

— Не буду. Что читаешь?

—Перечитываю. Стругацких.

— Я приготовила чай.

— Но мне хочется кофе, — собачий нос сморщился и показались пожелтевшие клыки.

— Дорогой кузен, — в голосе мадам Димсталь прорезалась стальная нотка.

— Если вас не устраивают условия проживания, вы в любой момент можете переехать в магическую тюрьму для отбывания пожизненного срока. Вызвать перевозку?

После нескольких секунд сопения пес отрицательно покачал головой.

— Извини. Мне было одиноко, к тому же кончились набитые трубки, а гаванские сигары я не люблю.

— Иван, ты капризничаешь, как плохо воспитанная баронесса, — ответила Ариадна Петровна. — Будешь так себя вести — оставлю без конфет.

Пёс вздохнул и замолчал. Женщина достала из шкафа вторую чашку.

В эркере стоял обеденный стол, на нём она расставила сладости и чайные приборы. Пёс кряхтеньем перебрался на стул.

— Где это видано, чтобы у мага приключился радикулит?!

— Ты не маг, ты собака. Хоть и курящая, и говорящая.

— Я уже миллион раз пожалел, что согласился на такой приговор.

— Я уже миллион раз это слышала. Можешь обжаловать, но ты знаешь, что даже спустя век твоё пожизненное заменят высшей мерой.

— Я этого не заслужил.