Охотник за тенями

- Среди гончих есть хранители рыси? – вопрос вновь прозвучал в лоб, от чего лицо Певериуса исказилось в лёгком недоумение. – Хотя стоит задать вопрос по-другому, – поправил сам себя Байнгер. – Среди гончих все хранители боевые?

- Не бывает “боевых” хранителей, – строго поправил его десница, – все хранители созданы для защиты и оберегания нас, детей Наримар.

- Вы прекрасно поняли мой вопрос, – из зелёных радужек следователя полетела новая порция льда. – Вы, пока, не ответили ни на один мой вопрос.

- Все гончие имеют сильных хранителей, – уклончиво ответил десница, – и на моей памяти я не припомню ни у кого из них хранителя рыси.

- Не помните или не хотите помнить? – голос следователя зазвенел как металл.

- Если вы хотите меня в чём-то обвинить, – к неожиданности Байнгера и Лоснина, голос Певериуса вдруг обрёл стержень, от чего стал звучать не хуже, чем у закалённого следователя, – то прошу вас представить доказательства моей вины. Если у вас таковых нет, то прошу вас покинуть мою обитель и наш храм.

- Я не хочу обвинять вас, – спокойно проговорил Байнгер, – но хочу получить ответы. Я не хочу вас пугать, но человек, что одевается в одеяние вашей церкви, выбрал в качестве жертв членов банды, с самой скверной репутацией в городе. “Око ночи”, если вы конечно слышали о таких, имеют очень кровавую репутацию, и по моим сведеньям, они хотят отомстить тем, кто убил их людей.

Лицо десницы от услышанного приобрело оттенок мела, а губы стали цвета сливы. С испуганными глазами он смотрел на следователя, а тот, хладнокровным взглядом смотрел на десницу, дожидаясь от него вразумительных ответов.

- Среди гончих нет хранителей рысей, – дрогнувшим голосом повторил Певериус, – и среди служителей нет убийц, все мы дети богини и верные её последователи. Нашу рясу мог одеть и безбожный человек, не имеющий отношения к нам, – внезапно в голосе вновь заиграли жёсткие нотки.

- Вы же понимаете, что я вернусь через несколько часов с ордером на обыск, а также ордером на арест вас и ваших служителей? – Байнгер стиснул зубы, а черты его лица заострились.