г. Хаос

Он становился одним целым с городом, с тем, что было тут задолго до Хаоса, чему невозможно противиться.

– Вот она! Неужели! – радостно, но все же шепотом, по привычке ли или от страха, воскликнула Эмили и бросилась из переулка к бредущей по улице девочке в легком сарафане, с белой повязкой на глазах, почти скрывшейся за поворотом… на север.

Сильный рывок – и Белый, одной рукой зажав Эмили рот, второй перехватив за талию, дернул ее назад, к стене, под укрытие горы мусора. И замер, прижимаясь спиной к шершавому камню, все еще не выпуская опешившую девушку.

Шедшая по улице белая фигура остановилась, оглянулась в их сторону и зашипела. Лицо ее внезапно разделилось на четыре части, разошедшиеся в стороны и отрывшие темную пасть. Руки поднялись в невероятном изгибе, а сарафан натянулся на спине, лопнул, и оттуда показались сетчатые крылья. Чудовище, отдаленно напоминавшее богомола в боевой стойке, на пару минут замерло, озирая окрестности, а потом уже в новом виде отправилось дальше.

"А я все думал, почему же она сама-то город не покидает…"

Белый не мог видеть улицу, поэтому он не двинулся, ожидая, когда оно должно уйти за угол и полагаясь на слух.

Эмили дрожала у него в руках и, кажется, пылала, как в горячке. "Да нет, парень, это просто ты уже – остывший труп". Неожиданно шум в голове стал еще сильнее, почти оглушающим, и Белый на этот раз прекрасно понимал каждое слово. Убей ее. Задуши ее. Раздави ее. Тварь не тронет тебя. Иди ко мне, иди домой…

Белый вопреки своей воле сильнее сдавил руки, одной продолжая удерживать Эмили, второй теперь закрывая не только рот, но и нос.

"Ангелы не убивают" – всплыли в голове его же слова, и Белый с силой оттолкнул девушку. Та отлетела на приличное расстояние, упала на колени и судорожно начала дышать.

– Прости! – выдохнул Белый с трудом, будто это ему не хватало воздуха, выставляя перед собой пустые ладони – знак дружелюбия и мирных намерений всегда и везде. – Прости, прости… – повторял он, понимая, что ему нет прощения.

– Что… что на тебя нашло? – наконец хрипло проговорила Эмили, поднимаясь на ноги, но не подходя ни на шаг.