Алхимия и ее жертвы

Прошлый его рецепт лишь создавал прозрачные наросты, но сегодня я не сразу смешаю соль прорицания с кислотой, а растворю соль отдельно и уже потом соединю две жидкости.

Ада начертила в черновой тетради таблицу и принялась за работу: сначала всыпала соль в пробирки, следом смешала с водой, далее влила кислоты. Она смотрела, как соль себя ведёт с реагентами в обычном и подогретом состоянии. Каждое изменение, вплоть до мелких пузырей, она вносила в таблицу.

– Вах! – крикнула полуэльфийка, глядя на реакцию соли с кислотой.

 – Какие переливы! Мастер! Мастер! Смотрите!

Ламлис равнодушно смотрел, как серебряная крошка осадком падала в зеленом масле. Сколь безрезультатными оказались подогрев и попытки разбавить эту жидкость, столь тяжело он вздыхал. Как бы он ни мучился с ингредиентами, они не подавались алхимику.

Ада же обращалась со своими ингредиентами с большим успехом. Готовую жидкость она капнула на металлический осколок. Белый кристалл величиной с ноготь тотчас вырос из неживой материи.

Сие зрелище привело полуэльфийку в такой бурный восторг, что Ламлис резко обернулся. Он вздрогнул, едва не выронив ложку.

– Ада! – прикрикнул эльф.

– Мастер, Мастер, смотрите! – Ада показывала образовавшийся кристалл. – Какая красота! Думаю, если осколок окунуть в зелье, то вырастет камень не хуже тех, что используются в драгоценных украшениях.

– Значит, рецепт удачен, – ровно ответил Ламлис. – Помнишь, как я тебя учил? Делаешь таблицу, вносишь в черновик работающий рецепт, затем на чистовик аккуратным почерком переписываешь.

– Да, Мастер! – Ада побежала за стол.

Она описала излучение, время действия и примечательные черты реакций. После описания она принялась рассматривать и другие реакции.

Ещё одно зрелище, вызвавшее удивление: изменение цвета. Она капнула в уже сваренное зелье сок индиго. Когда на металле вырос сапфировый камень, полуэльфийка засияла и тотчас пустилась записывать наблюдения.

Ада исписала последний лист чистовика и от избытка чувств поцеловала свой труд.

Наконец-то! Ее маленькое чудо приобрело законченный вид! Радость переполняла душу Ады, она заключила книгу в объятия. Румянец расцвел на загорелых щеках, как весенний бутон, а руки в митенках без устали сжимали книжное сокровище.

Ада завершила переписывание к обеду, пока Ламлис перебирал архивы в библиотеке. Она не терпела ни пятнышка на своей рукописи, потому с превеликим сожалением отложила книжку и спустилась в столовую.