На углу Пскопской и Йеллопуху

Но песчинки в его кривых часах, лишь неловко подпрыгивали, пытаясь достигнуть узкого зева, и скатывались назад, не в силах противостоять льющемуся сверху потоку.

И только когда Макар увидел в толпе растерявшуюся Надежду с глазами полными слез, песчинки в эфемерных часах превратились в жужжащий рой пчел, который устремился в верхнюю колбу, словно она была густо измазана медом.

Тональность крика Окси изменилась. Вроде тоже самое долгое «а-а-а», но звук как-то странно обрывался. Волосатая рука, схватившая ее за щиколотку, отпрянула, а Окси, как восстающий мертвец (бледное лицо с потекшим гримом соответствовало пришедшему на ум сравнению), резко оттолкнулась от лестницы и побежала спиной вперед.

Все пришло в обратное движение. Чем быстрее летел песчинки в часах, тем быстрее двигались фигуры. Иногда скорость оказывалась такой большой, что мимо Макара проносились тени. Вот качнулся Бугер и от него отхлынула толпа, вот девушки, поднявшиеся после бегства Окси, вдруг опять повалились в кучу, и на нее все также спиной вперед вбежала блондинка.

Как только Окси отошла к задним рядам, а Захар выступил с короткой и какой-то гавкающей речью, Макар накинул на голову блондинки снятую со стола скатерть и с подскочившими помощниками потащил на кухню. Мурила плотно закрыла за собой дверь.

Между тем, Захар заканчивал свой спич, который хорошо слышала через раздаточное окно завернутая в скатерть Окси.

- Я готов позвать за собой Ганну и стану ей верным мужем, если она немедленно и без выпендрежа ответит «да». Если она продолжит ломаться, то моей волчицей станет первая попавшаяся среди вас. Я сказал.

- Да! – выкрикнула Ганна и полетела в объятия будущего мужа, который, видя радость на лице невесты, широко развел руки. Подхватив ее, Захар закружился по залу, а все находящиеся в кафе начали хлопать.

- Да здравствуют наш альфа и его невеста! – гаркнули хором веры, а Сапфир нажал на кнопку стереосистемы, и зазвучала громкая музыка, приглашающая праздновать столь важное событие.

Никто кроме Макара, гнома и двух подруг – Мурилы и Петры, не знал, как им пришлось тяжело на кухне, когда они сняли с Окси скатерть. Она сыпала проклятиями, била посуду, швырялась кастрюлями, обвиняя похитителей в том, что они лишили ее шанса стать царицей волков.