Погадай мне на осень...

Потом ее мысли перескочили на фестивальное братство, встречи, походы, поездки, и вдруг споткнулись на лекции Мирзаяна.

- Поэт правит миром – услышала она знакомые слова.

- Черт! А ведь я до конца ему не верила. Скорее, считала фразу фигурой речи! Но ведь получается - КАК я напишу, ТАК потом и будет? Значит, если я сяду за клавиатуру и наберу в «статусе»: «мы нашли библиотеку» - то она, в самом деле, найдется? Кажется, я напрасно смеялась – и выражение про «уютный трон, и власть над этим миром» медленно, но верно становится реальностью.

На последних словах за ее спиной хлопнула дверь, а на озябшие плечи легли горячие руки.

- Что за бардак, пернатая? – сердито спросил Павел. – Стоит мне закрыть глаза, как ты куда-нибудь пропадаешь! Тебя что – цепями к дому приковать?

- Лучше обнять – всхлипнула Женька. – Потому, что мне опять холодно и страшно!..

Два дня и две ночи она металась на диване в бреду, а бедный птицелов маялся рядом, и откровенно не знал, что делать? Наконец он не выдержал, и позвонил в госпиталь.

- У вас там, на крыше вертолет стоит, что ли? – удивился Павел.

- Зачем МНЕ вертолет? – хмыкнул сержант. – Если я и сам – птица? Лучше расскажи, что тут у вас происходит? А то вопросы какие-то глупые задаешь.

- Не знаю я, что происходит – вздохнул государь. – Сначала Женька крыло повредила, потом – раздетая по холоду моталась.

Саша потрогал Женькин лоб, пожал плечами и сказал:

- Оставь нас вдвоем. Сходи, кофе выпей. У самого, поди, крошки во рту не было? И мне чего-нибудь принеси. Сам знаешь, после нашей терапии сил нет.

- Пожрать или выпить? – уточнил император.

Саша улыбнулся.

- Давно в небе пьяного Феникса не видел?

- Вообще не видел – пробормотал Павел и вымелся за дверь.

Когда он вернулся, Женька мирно спала, а чуть живой «лекарь» сидел в кресле, обхватив голову руками.

- Придется такси вызывать – сам я обратно не доберусь - пожаловался он, и дернул ворот рубашки. – Черт, аж дышать нечем!

Государь сунул ему в руки стаканчик с кофе, и бросился открывать окно.

- Что с ней было? – спросил он у сержанта, когда тот немного пришел в себя.

- Искушение словом – вздохнул тот. – Или властью? Что однофигственно.