Погадай мне на осень...

Такую картинку обычно выдают два стоящих друг против друга зеркала. Женька удивленно повертела головой. Никаких зеркал в комнате не было. В ней до самого потолка возвышались книжные полки. А в самом потолке красовалось круглое витражное окно, сквозь которое едва пробивался лунный свет. По анфиладе шатались какие-то неясные тени, причем не все они были человеческими.

- Такое ощущение, что за каждым персонажем ходит бес – как конвоир за арестантом - подумала Птица, и в смятении оглянулась.

Другого выхода из комнаты не было.

Она подняла голову и уставилась в окно.

- Хм! Даже, если вообразить себя умирающим Пушкиным и вскарабкаться наверх по книжным полкам, из этого разукрашенного иллюминатора все равно не вылезти. А идти по коридору я боюсь. Дьявольщина! Что это за наказание такое – вечно попадать в какие-то странные пространства! И на прошлую коммуналку ни разу не похоже, и Павел опять куда-то провалился. Это же он, зараза, твердил мне про какой-то дом с книгами и камином. Как говорится – получите - распишитесь! Только, похоже, что помещение уже кем-то занято!

Женька вгляделась в «квартирантов».

И с удивлением поняла, что узнает их. Стоило задержать взгляд на одном из персонажей, как «тень» начинала сгущаться и обретать знакомый внешний вид. Вон там – Лермонтов, там – Маяковский, а возле двери топчется Лёвка в старом растянутом свитере и с привычным стаканом в руке… А вот «сопровождающие лица» материализовываться никак не хотели. Но в руках держали кто - пистолет, кто – бутылку. И нашептывали поэтам на ухо что-то далеко не жизнеутверждающее.

- Японский городовой! – пробормотала сказочница. – Куда это я попала? Свет – явно не этот, но на Небесный лес – тоже не похоже. Опять же – какой смысл соблазнять покойников? Они свое уже выпили и пулю тоже получили. Или еще не успели? И, главное, я-то - что здесь делаю?!! Мысли о смерти меня порой посещают, но, черт возьми, это МОИ мысли! Никто мне их не навязывает, и никакими «пряниками» не соблазняет! И конвойный за мной не ходит! Конечно, на голову я больная, и наследственность у меня в этом плане – аховая, но я бы почувствовала присутствие потусторонних сил.

А меня вся эта бесовщина как-то сторонкой прежде обходила…

- Это потому, сударыня, что из всех здесь присутствующих, вы – самая нормальная! – сказал за ее спиной тихий голос.

Она судорожно вздохнула и очень медленно повернулась. Прямо за креслом стоял незнакомый мужчина в потертом сюртуке и подшитых валенках.